Труды Лескова Л.В. Нелинейная теория динамики социально-экономических систем

Нелинейная теория динамики социально-экономических систем

УДК 332.012.2
ББК 65 Л50
М.: Издательство РАГС, 2006, -78 с.

Аннотация Содержание
Предисловие Homo domesticus

Аннотация

В издании излагаются взгляды автора по вопросам нелинейной теории динамики социально-экономических систем. Освещаются тенденции динамики науки, размышления автора о перспективах развития российской и мировой экономики на долгосрочную перспективу.

Для изучающих теорию систем.

Содержание

Предисловие

Глава 1. Сила и слабость механистического мировоззрения

Глава 2. Теория хозяйства: русские первооткрыватели

Глава 3. Социосинергетика

Глава 4. Взлет и крушение идеологий

Глава 5. Homo domestiсus

Глава 6. Наука как самоорганизующаяся система

Глава 7. Мировая экономика и Россия в 2020—2030 гг.

Рекомендуемая литература

Предисловие

Мир человека стал намного более сложным, чем сто и даже чем пятьдесят лет назад. Традиционные методы экономических и социально-политических наук все чаще дают сбой. Их эксплицитный и прогнозный потенциал значительно снизился. Разве могли ученые, усвоившие эти научные дисциплины в их классической форме, предсказать такие важнейшие события конца ХХ в., как спонтанный распад Советского Союза и возникновение мировой рыночной экономики?

Вспоминаются слова апостола Павла о слепых поводырях слепых. Куда они заведут народы? Чтобы исправить положение, нам насущно необходима новая методология моделирования процессов социокультурной динамики. Нужен новый тип мировосприятия и новый стиль мышления. И такая методология у нас есть. Это нелинейная теория систем; как социосинергетика (от греческого synergos — совместно действующий).

Создавая политэкономию, социологию и политологию, Адам Смит, Давид Рикардо, Томас Гоббс, Джон Локк и Огюст Конт вдохновлялись идеями классической механики Ньютона. Теперь пришло время опираться на принципы нелинейной науки, которая создавалась во второй половине ХХ в. трудами Нобелевского лауреата Ильи Романовича Пригожина и других ученых. Эта наука была ориентирована на исследование эволюции, происходящей в сложных системах, относящихся к области физики, химии, биологии.

Но принципы, положенные в основу нелинейной науки, носили универсальный характер. Поэтому естественной представлялась задача переноса этих принципов в сферу экономики и социально-политических проблем. В результате возникло новое научное направление — нелинейная теория систем, предметом которой является моделирование сложных социокультурных процессов, а методом — принципы теории самоорганизующихся систем, или синергетики.

Настоящая книга содержит изложение методологических основ нелинейной теории систем, а также анализ некоторых наиболее острых проблем современности, выполненный с помощью этой методологии.

Лекционный курс по нелинейной теории систем автор с 1999 г. читает на философском факультете Московского государственного университета, а в сокращенном виде также в Российской академии государственной службы. На основе этого курса лекций им была написана книга «Футуросинергетика — универсальная теория систем», в 2005 г. опубликованная издательством «Экономика». По сравнению с этим изданием настоящая книга подвергнута углубленной переработке и содержит немало новых материалов.

Глава 5. Homo domesticus

Что представляет собой отдельно взятый человек в системе хозяйства? Насколько он самостоятелен в своих суждениях и поступках? Какими ценностями руководствуется и в чем видит смысл жизни? Чем определяются границы его собственной творческой активности?

Эти вопросы всегда интересовали философов и писателей. Н.А. Бердяев писал: «Проблема человека есть основной вопрос философии». И.Кант задал четыре самых главных вопроса о жизни человека:

  • что я могу знать?
  • что я должен делать?
  • на что я могу надеяться?
  • что такое человек?

И добавил к этому: впрочем, все первые вопросы сводятся к одному — последнему.

Словно отвечая знаменитому философу, молодой, еще не ставший писателем Ф.М. Достоевский записал в дневнике: «Человек есть тайна, и эту тайну надо разгадать».

Каждая новая эпоха требует своего ответа на эти вопросы. ХХI начался в условиях острого антропологического кризиса. В XIX в. философы давали простой ответ на вопрос о смысле жизни: человек создан по образу и подобию Божию, а потому смысл и оправдание его жизни в обращении к Господу.

Но в конце XIX в. Ницше провозгласил: Бог умер. В середине ХХ в. экзистенциалисты Сартр и Камю писали: жизнь человека — это абсурд, надежда только на его мужество. Человек подобен античному герою Сизифу, который в трудах тащит камень в гору. Но с вершины камень каждый раз скатывается вниз. И наконец постмодернист Деррида подвел итог: человек умер. Он подобен фигуре, сделанной из песка на морском берегу, которую тут же смывает набежавшая волна.

Пока философы мучились, ища ответы на вечные вопросы, ход самой жизни нашел свое решение. Появился homo economicus — человек общества потребления. Рынок предлагал все новые соблазны, и смысл жизни сводился к простой формуле: «иметь». Желательно лучше, чем у соседа.

Наша задача состоит в исследовании проблемы человека в ее исторической перспективе методами синергетики. Маркс доказал, ход исторического процесса определяется прежде всего развитием средств производства, технологии. А потому ядром этого процесса можно считать хозяйственную деятельность. И следовательно, homo domesticus — человек, ведущий хозяйство, — это исторический субъект, актор исторического процесса. Исходя из такой постановки задачи, нам предстоит исследовать проблему человека в ритмах истории и ритмы истории в человеке.

Рассмотрим основные этапы формирования исторического субъекта. Исследователь первобытного общества К.Леви-Стросс писал, что в его условиях отсутствует понятие индивидуальности. Мировосприятие первобытного человека — это коллективная психология. Первым изобретением духовной культуры стало мифологическое мышление. А.Ф. Лосев отмечал, что человек, погруженный в эту форму мышления, воспринимает миф как достоверную реальность.

Существуют две формы реальности — профанная, повседневная и высшая, сакральная, которая помогает раскрыть смысл жизни, мир ценностей и целей бытия. От обитателей этого высшего слоя реальности — духов и демонов — зависит жизнь человека. Приемы магии помогают ему общаться с этим миром, стремясь отвести от себя всевозможные невзгоды.

Неолитическая революция — переход к обрабатывающему хозяйству — знаменовала новый этап самодвижения духовной культуры. Изготовление хлеба означало производство того, чего нет в окружающем мире. А потому потребовало принципиально нового качества — творческой активности, причем активности индивидуальной: процесс обработки зерна, а затем выпечки хлеба не мог изобрести первобытный коллектив. Эта работа была по силам только особо одаренному индивиду.

Усвоенное со времени предыдущей эпохи мифологическое мышление тут же предложило свои услуги: появились мифы о богах — создателях мира и героях, несших в сердце огонь творческой одаренности. А земные властители стали теперь потомками богов. Так возник миф священной царской власти, силу которого мы, сами того не замечая, ощущаем и в наши дни.

Античность придала новый поворот проблеме человека. По словам Лосева, мироощущением человека теперь стал фаталистически-героический космологизм. В этом определении каждое слово несет свою нагрузку: космологизм, причем внеличностный, потому что подлунным миром правят высшие силы космоса и, следовательно, судьба человека зависит от фатума, судьбы, рока. Но человек одновременно dramatis persona — актер в исторической драме. Ахилл знает, что он обречен, но пока рок не произнес над ним свой приговор, он волен в своих действиях и поступках. А потому он герой.

Это открывало перед историческим субъектом возможность самореализации в процессе творческого диалога с культурой. И не случайно поэтому эпоха античности оставила нам наследство, столь насыщенное высочайшими достижениями мысли и духа.

Новым содержанием наполнило мироощущение христианство. Ведущей идеей стало осознание единства всего человечества в творении. Апостол Павел сказал: нет ни эллина, ни иудея, ибо все под грехами. Иной ракурс получил и взгляд на исторического субъекта под углом соотношения профанной и сакральной истории, связи человека с Создателем. Безличные космические силы утратили власть над человеком. Будучи подобен Богу в акте творения, человек получил дар свободы.

Но здесь возникало почти неразрешимое противоречие между этим даром и Божественным предопределением. Григорий Нисский предложил снять это противоречие, введя принцип синергии — согласования божественных и человеческих энергий.

Следующую фундаментальную трансформацию модели исторического субъекта принес второй суперцикл мировой истории — переход к машинному производству, к индустриальной цивилизации. Перечислим утвердившиеся в результате этого процесса новые принципы мироощущения:

— протестантская этика, ориентирующая человека на деловую активность, а не на накопительство, «дух капитализма»,

  • индивидуализм, атомарная структура общества,
  • секуляризация картины мира, механистическое мировоззрение,
  • натурфилософский взгляд на экономические и социально-политические процессы,
  • отношение к природе как к мастерской, в которой человек хозяин,
  • торжество рационализма во всех сферах деятельности,
  • вера в бесконечный технологический прогресс, обеспечивающий все более высокое качество жизни.

Герой эпохи раннего капитализма — Робинзон Крузо. А что же такое хозяйствующий человек времен индустриальной цивилизации? «Трудно себе представить существование человека, — пишет Ю.М. Осипов, — как нехозяйственное. На самом деле трудно, ибо за бортом остается важнейшая характеристика видового существования человека как самосуществование, но не в смысле изолированности человеческого вида от контекста, а в смысле жизненной или жизнеобеспечивающей активности человека в ходе, ради и в результате своего существования… Хочешь жить — хозяйствуй, будешь хозяйствовать — будешь жить».

Интеллектуал времен античности или Средневековья мог жить как бы вне хозяйства. У современного человека нет такой возможности. Он может существовать, только занимаясь хозяйственной деятельностью.

Обобщая выполненный анализ, сформулируем выводы по эволюции модели исторического субъекта:

  1. Движущей силой этой эволюции является саморефлексия интеллекта. Э.Янч определил этот процесс как коэволюцию человека с самим собой.
  2. Величайшее изобретение Нового времени — индивид. Вплоть до Возрождения горизонтом сознания всегда были «мы». Теперь это Я. Антитеза Я индивидуальное и Я социальное — тоже изобретение Нового времени.
  3. Хозяйствование — системный вариант для всех исторических эпох.
  4. Другим инвариантом на все времена является мифологическое сознание.

Социологи высказывают разные взгляды на модель исторического субъекта. По мнению Э.Дюркгейма, это не индивидуальный человек, а группа, которой только и по силам историческое действие. Групповой разум является реальным субъектом истории.

«Мыслят и действуют только индивиды, — возражает ему Л. фон Мизес. — Нововведения осуществляются не групповым разумом, они всегда представляют собой достижения индивидов». Правда, тут же добавляет: большинство людей вполне заурядны. У них нет собственных мыслей, они только могут воспринимать чужое, повторяют то, что слышали. Если бы мир был населен только такими людьми, история прекратила бы течение свое. Подлинная история человечества есть история идей.

Вспомним принцип «слабого звена» А.А. Богданова. Опираясь на него можно утверждать, что уровень человеческой общности стремится не к среднему, а к низшему уровню ее членов. Этот закон посредственности известен давно. Еще Солон говорил: один афинянин — хитрая лисица, но народное собрание — стадо баранов.

Профессор МГУ А.А. Зиновьев пишет: справедливые и глубокие идеи индивидуальны. Идеи ложные и поверхностные являются массовыми. В массе своей народ ищет ослепления и сенсации.

Вспомним 1937 год. Толпа простых и вовсе не глупых людей дружно кричала на собраниях «бешеных собак к расстрелу!» — имея в виду ближайших сподвижников Ленина в делах социалистической революции.

В чем состоит механизм этого «эффекта толпы»? Вот что говорят психологи. Ле Бон: внушение — центральная идея психологии масс. Фрейд: невроз — сердцевина психологии социального Я. Для этого состояния характерны уход от логического мышления, раскол рационального и иррационального во внутреннем мире человека. К.Юнг: человек только думает, что он индивидуален. Так его воспринимают все окружающие и он сам. На самом деле это только «персона» или «маска» коллективной психики.

Чтобы получше разобраться в этих противоречиях, введем понятие социоглюонного поля (gluten — это клей на латыни). Термин «поле» используется в физике. Примером является гравитационное поле, источником которого согласно механике Ньютона, являются массы материальных тел. Поле напоминает невидимую сеть, связывающую между собой различные объекты. Его характерная особенность — бесконечно большое число степеней свободы.

Все эти особенности понятия поля делают его удобным для анализа феномена коллективной психики. Этот подход сразу же открывает новые возможности для его исследования. Начнем с введения структуры социоглюонного поля.

Чтобы не усложнять анализа, предположим, что социоглюонное поле есть результат взаимодействия трех компонент — эмпнеологического, кратологического и демологического полей (от греческих слов kratos — власть, demos — народ, empneo — внушать).

Источником кратологического поля является Мегамашина власти, для синергетического описания которой можно использовать модель искусственного интеллекта (ИИ). Логическими элементами системы ИИ являются живые люди — аппарат чиновников. Источниками кратологического поля служат личный карьерный интерес чиновников и боязнь служебных неудач, официальная идеология и система архетипов.

Об этой последней системе следует сказать особо. Понятие архетипа (от греческих слов arhe — начало и typos — образ) ввел в психологию Карл Юнг. Архетип — это совокупность первообразов, передающихся из поколения в поколение и закрепленных в подсознании, универсальные формы человеческого воображения. Закрепленный в крови кратологической плазмы чиновного люда — это почитание иерархических структур Мегамашины власти.

В художественной литературе есть примеры действия кратологического поля. Сошлемся на откровения городового Никифорыча во время беседы с Алешей Пешковым, о котором рассказывается в книге М.Горького «Мои университеты». «Незримая нить, — изъясняется полицейский чин, — как бы паутинка, — исходит из сердца Его Императорского Величества Государь-Императора Александра Третьего и прочая, — проходит она сквозь господ министров, сквозь его высокопревосходительство губернатора и все чины вплоть до меня и даже до последнего солдата. Этой нитью все связано, все оплетено, незримой крепостью ее и держится на веки вечные государево царство». Право, лучше не скажешь!

Скрепленная невидимой, но прочной сетью кратологического поля Мегамашина власти имеет всего две функции:

  1. Деятельность в интересах укрепления собственного гомеостазиса и расширения его границ.
  2. Выполнение команд Хозяина — в той мере, которая не противоречит первой функции.

Отсюда вытекает ряд следствий:

  1. Провал большинства структурных реформ, которые проводятся по инициативе высшей власти. Примеры — половинчатость реформ 1861 и 1905 гг., неудача многих реформ, которые проводились в России в течение последних 15 лет.
  2. Неспособность чиновников, находящихся под прессом кратологического поля, к самостоятельной творческой инициативе. Они действуют как целостная кратологическая плазма, которая хотя и атомизирована, но среди этих «атомов» нет людей способных генерировать новые радикальные идеи.
  3. Нечувствительность к персоне Хозяина. В условиях демократического гражданского общества эта особенность аппарата власти может сыграть положительную роль: открывается возможность влияния общества на принимаемые решения.

Источники эмпнеологического поля — это манипулирование общественным мнением, воздействие идеологии и репрессивно-силовые методы. В наше время особенно важную роль играет первый фактор — пиар-технологии усвоены СМИ и особенно телевидением.

Остается сказать несколько слов о демологическом поле. Здесь действуют архетипы этнической принадлежности, народные обычаи и традиции, конфессиональная принадлежность. Это наиболее консервативная, устойчивая компонента социоглюонного поля.

Возникает вопрос, оставляет ли модель социоглюонного поля место для индивидуальной творческой активности. Безусловно оставляет, только эта активность способна проявиться там, где проходит граница социоглюонного поля.

Гений, первооткрыватель мало зависит от идей своей эпохи. Но его работа вплетена в череду исторических событий, обусловлена предшествующими достижениями и представляет собой очередной шаг в эволюции идей. Новые идеи порождают общественные институты, инновационные технологии, меняют экономику и социально-политические структуры. Овладев с помощью социоглюонного поля народными массами, они становятся неодолимой силой.

Поставим последний вопрос: какой тип исторического актора оказал больше влияния на эволюцию человечества — тип Аристотеля и Ньютона или Александра Македонского и Наполеона. С первого взгляда явно выигрывает второй тип: с ним связан огромный разворот исторических событий. Но более внимательно присмотревшись к ходу мировой истории в череде его бифуркаций, мы поймем, что деятельность акторов первого типа намного важнее. Потому что эволюция человечества — это история идей.

Глава 1. Сила и слабость механистического мировоззрения

Механистическая картина мира, созданная в XVII—XVIII вв. трудами Г.Галилея, Р.Декарта и И.Ньютона, явилась основой науки Нового времени. Этот важнейший за всю историю человечества мировоззренческий переворот определил вектор культурного и научно-технологического развития, старт которому был дан в эту эпоху. Последующие фундаментальные открытия в области химии, биологии, термодинамики, теории электромагнетизма, теории относительности, квантовой механики значительно обогатили творческий и технологический потенциал мировой цивилизации, послужили основой существенной модернизации общенаучной парадигмы, но ни в малой степени не изменили основных принципов самодвижения человечества. Эти принципы определяют основное содержание креативной и адаптивно-адаптирующей деятельности человечества и ее направленности на расширение границ гомеостаза и освоение новых экологических ниш во всем многомерном пространстве существования мира людей.

В механистическом миропредставлении немало привлекательного:

  • простота, доступность для понимания,
  • целостность, методологическое единство,
  • высокая научная и технологическая продуктивность,
  • динамизм, обилие новых научно-технических приложений,
  • наличие эпистемологической базы для развития гуманитарных дисциплин,
  • философское обоснование становления индустриальной цивилизации.

Следование этим принципам превратило когда-то отсталую европейскую цивилизацию в безусловного лидера во всех областях человеческой деятельности. Однако с течением времени стали во все большей степени проявляться недостатки этих принципов. В результате к рубежу ХХ—XXI вв. человечество оказалось перед лицом тяжелого общепланетного кризиса, который проявляется одновременно в нескольких направлениях:

  • нарастающая опасность глобальной экологической катастрофы;
  • неостановимо продолжающийся рост разрыва по качеству жизни между избранным «золотым миллиардом» и остальной частью человечества;
  • резкое различие коэффициентов фертильности у коренного населения стран Запада и новых эмигрантов, обладающих другой этнической идентичностью и конфессиональной принадлежностью;
  • все более высокие волны международного терроризма и наркоторговли;
  • ограниченные запасы природных ископаемых, прежде всего нефти и неизбежность обострения борьбы за ресурсы в связи с подъемом новых мировых центров силы (Китай, Индия, затем Индонезия, Бразилия и др.);
  • антропологический кризис, обусловленный философией потребительства и гедонистическим образом жизни в развитых странах.

Возникает вопрос, где скрыта mysterium inquitatis — тайна зла? Почему старые теории, долго и успешно служившие человечеству, теперь стали давать сбои? Где были допущены логические просчеты?

Но прежде, чем давать ответ на эти вопросы, вернемся в эпоху торжества механистического миропредставления и становления науки Нового времени. Убедительные достижения механики и других естественнонаучных дисциплин стимулировали интерес представителей гуманитарного знания к основополагающим принципам методологии точных наук. Возникло естественное желание применить те же самые принципы к построению теоретических моделей социальных, экономических и политических процессов.

Чтобы воспользоваться этими принципами, надо было найти свой ответ на фундаментальные вопросы социокультурной динамики:

  1. Жесткость причинно-следственных связей, их зависимость от воли людей, механизмы их проявления.
  2. Связка «свобода воли — необходимость». Чем ограничивается свобода?
  3. Существуют ли объективные закономерности социокультурной динамики?
  4. Как сделать устойчивым развитие человеческих сообществ?

Уже в XVIII в. ученые гуманитарии стали искать свои ответы на эти вопросы. Глава физиократов — французской школы политэкономии Франсуа Кенэ утверждал, что единственный источник богатства людей — земля, а земледельческий труд — единственно производительный. Описывая взаимодействие людей, он и сходил из открытого его земляком Декартом закона сохранения импульса. Если в мире механики работает обмен импульсами, то в человеческом обществе такую же роль выполняют эмоции и желания отдельных людей.

По иному пути пошел английский экономист и философ Адам Смит – признанный основатель политической экономии. В своей книге «Исследования о природе и причинах богатства народов» он воспользовался идеей классической механики своего соотечественника Ньютона о «невидимой руке» всемирного тяготения, которая управляет стройным движением планет вокруг Солнца. В теории Смита появилась своя «невидимая рука» — рыночное хозяйство, которое устанавливает равновесие между производством и потреблением.

Используя этот подход, Смит разработал основные категории трудовой стоимости, предположив, что стоимость товара слагается из доходов, которые приносит классическая триада — капитал, земля и труд. В соответствии с этой триадой он предложил социальную стратификацию буржуазного общества, разделив его на классы капиталистов, землевладельцев и наемных рабочих. Используя свою основополагающую идею рыночного хозяйства, основное условие устойчивой экономике он видел в личной свободе занятий и нерегламентированной конкуренции. В основу этических отношений на свободном рынке Смит положил принцип: «Поступай так, чтобы тебе мог симпатизировать незаинтересованный наблюдатель».

Последующее развитие классическая политэкономия получила в трудах Д.Рикардо, Т.Мальтуса, С.Сисмонди и др. Перечислим основные принципы, положенные в основу этой теории.

  1. Постулат экономической свободы, понимаемый как право человека защищать свои интересы, учитывая его ограничение правами других людей. В основе этого принципа лежит концепция атомизированной структуры общества, заимствованная в классической механике.
  2. Принцип невмешательства государства в экономическую жизнь — прямое следствие из первого пункта.
  3. Постулат о способности рыночной экономики к саморегулированию посредством механизма конкуренции. Влияние классической механики и прежде всего закона всемирного тяготения здесь очевидно.
  4. Постулат о накоплении капитала как главном источнике богатства нации.

Идеями классической механики проникнута политология Томаса Гоббса. Используя принцип жестких причинно-следственных связей, он утверждал, что действия человека причинно обусловлены, а его воля ограничена. А исходя из атомарной механистической концепции и Ньютонова закона о равенстве действия и противодействия, пришел к выводу, что человеческая природа изначально определяется только эгоизмом. А потому естественным состоянием человечества может быть только bellum omnium contra omnes — война всех против всех.

А добиться в обществе равновесия можно только с помощью внешнего управления — снова проглядывает закон всемирного тяготения. Решить эту задачу можно путем договора между людьми о создании государства и подчинения государю, который обеспечит соблюдение прав граждан. «Левиафан как материальная форма власти государства» — так Гоббс назвал свою книгу. Выбирая это название, Гоббс, наверное, не слишком много надежд возлагал на государство и сменяющих друг друга государей (тем более что жил он в бурный век Английской революции). Левиафан — это страшное библейское чудовище.

Английский философ Иеремия Бентам в какой-то степени развил идею Гоббса о государстве: он придумал Паноптикум — систему тайного наблюдения за гражданами, которая должна была действовать в их интересах. Ему принадлежит и другая идея, ставшая фундаментальной для либерализма: «наивысшее счастье наибольшего числа людей». По его мысли, Паноптикум, видимо, должен был следить за соблюдением этого принципа.

В близком направлении работала мысль Джона Стюарта Милля — английского философа, социолога и экономиста. В философии он отстаивал принципы классической механики: единственным источником познания является опыт, а единственно правильным приемом познания — индукция. Вслед за Декартом. Милль различает науку о природе и науку о духе. Исходя из этических соображений, он подобно Бентаму считал, что высшей целью нравственного поведения является содействие большему счастью всех людей.

Французский философ и историк Луи Шарль Монтескье вслед за Дж.Локком развил теорию разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Его заслугой был отказ от формалистической концепции права и попытка заменить ее анализом естественных законов природы и условий жизни.

Основоположник социологии Огюст Конт писал, что следует учению «несравненного господина Ньютона». Ему принадлежит формулировка базовых принципов индустриального общества, становление которого завершилось в XIX в. на основе успехов научно-технической революции предшествующей исторической эпохи. Среди этих принципов Конт выделил прежде всего следующие:

  1. Основа развития промышленности — научная организация труда. Основная цель производства — максимальная эффективность.
  2. Опора на достижения науки и научную организацию труда обеспечивает наилучшее использование ресурсов и в колоссальной степени ускоряет прогресс.
  3. Условие эффективной организации производства — концентрация рабочих на фабриках и в предместьях крупных городов.

Конт предлагает не либеральное и не социалистическое построение индустриального общества. По его мнению, следует отдать предпочтение теории организации.

Крупнейшим экономистом XIX в. был Карл Маркс. У нас нет ни необходимости, ни возможности излагать его теорию. Остановимся лишь на тех моментах этой теории, которые корнями уходят в механистическое миропредставление. Во-первых, это четко выраженный экономический детерминизм. Во-вторых, сведение сложнейшей проблемы человека главным образом к одному фактору — общественным отношениям. В-третьих, утопический пролетарский мессианизм, явно связанный с жестким лапласовским детерминизмом. В-четвертых, марксистская философия, основанная в значительной степени на принципах механистического мировоззрения.

Теоретическая мысль основоположников классической политэкономии и социологии неплохо поработала на стадии формирования индустриальной цивилизации примерно до начала второй половины XIX в. Но затем начались эксплицитные и прогнозные сбои, масштаб которых со временем все более нарастал.

В итоге к концу XX в. мировая цивилизация встретилась с серьезными кризисными явлениями, которые в конечном счете могут угрожать самому ее существованию. Один из крупнейших провалов теории — это не ожидавшаяся никем из ведущих экономистов и социологов катастрофа второй державы мира — Советского Союза. Столь же беспомощной оказалась теоретическая мысль в поиске попыток вернуть Россию на устойчивый путь развития.

Судя по анализу, выполненному в этой главе, истоки этого неблагополучия теории следует искать в базовых принципах механистического мировоззрения и основанной на них классической механики, которая в XVII в. столь успешно стимулировала творческую мысль экономистов, политологов и социологов.

Эти принципы хорошо известны. Во-первых, это редукционизм — стремление свести всю сложность мира к простым математическим соотношениям. Во-вторых, линейность этих уравнений, позволяющая не учитывать слабые факторы, роль которых с первого взгляда кажется несущественной. И в-третьих, предельно жесткий детерминизм, который обычно называют лапласовским в честь французского математика Пьера Лапласа, особенно подробно его исследовавшего.

Ему принадлежит следующее рассуждение. Представим себе демона, который располагает сведениями о координатах и скоростях всех объектов материального мира. Используя математический аппарат классической механики, этот демон сможет рассчитать состояние всех этих объектов как в прошлом, так и в будущем. Он будет обладать абсолютным всеведением.

Если перенести этот принцип на человеческое общество, то мы столкнемся с настоящим кошмаром. Никакой человеческой свободы не существует, человек — послушная игрушка жестких закономерностей, которые управляют нашим миром.

Учитывая эти выводы, мы можем четко сформулировать задачи нашего последующего анализа: нам предстоит найти пути избавления экономических и социологических теорий от этих недостатков. К решению этой задачи мы и перейдем в следующих главах.