Труды Лескова Л.В. Синергизм

Синергизм:

философская парадигма XXI века

УДК 140.8 ББК 87 Л50
ISBN 5–282–02562–0
М.:«Издательство «Экономика», 2006, 637 с.

Аннотация Содержание
Предисловие Введение
Литература Синергический манифест

Аннотация

В монографии рассматриваются проблемы современного системного глобального кризиса. Детально проанализированы все его аспекты — антропологические, социально-экономические, политические, демографические, экологические, культурологические, философские и этические. Показано, что центральным фактором, определяющим природу глобального кризиса, составляют его антропологические, мировоззренческие аспекты. На этом основании в качестве ключевого элемента преодоления кризиса и перехода к устойчивому постиндустриальному будущему предложена новая философская парадигма — синергизм.

Содержание

Предисловие

Введение

Часть 1. Социосинергетика

  1. Сила и слабость механистического миропредставления
  2. Принципы социо- и футуросинергетики
  3. Историческое время
  4. Нелинейность исторического времени
  5. Что такое Абсолют
  6. Концепция мэонического синергизма
  7. Принцип универсального эволюционизма
  8. Эволюционная триада

Часть 2. Основной вопрос философии

  1. Проблема человека через увеличительное стекло синергизма
  2. Что такое сознание?
  3. Человек в конструкции Универсума
  4. Человек в ритмах истории
  5. Виртуалистика синергизма против виртуальности мифа
  6. Проблема отчуждения
  7. Язык — это дом бытия
  8. В сетях нравственного императива
  9. О героическом энтузиазме

Часть 3. Синергетика власти

  1. Кратология — наука о власти
  2. Русская идея в своем самодвижении
  3. Голем Всемогущий
  4. Сталин: феномен абсолютной власти
  5. Самовластье номенклатуры, или бесхозный Голем
  6. Метаморфозы власти на этапе постиндустриального перехода
  7. Может ли учение В.И. Вернадского о ноосфере стать основой новой идеологии?
  8. Синергическая этика

Часть 4. Синергетика культуры

  1. Базовые понятия
  2. Циклизм социокультурной динамики
  3. Принципы самоорганизации культурной жизни
  4. Наука как саморазвивающаяся система
  5. Прогнозный потенциал фундаментальной науки
  6. Технологические и геополитические циклы
  7. Ритмика искусства
  8. Культура и власть
  9. Миллениум европейской культуры
  10. Синергическая культура

Часть 5. Апокалиптика XXI века

  1. Наступит ли экологический коллапс?
  2. В ожидании демографического перехода
  3. Энергетический кризис неизбежен
  4. Тупики глобализации
  5. Виртуаномика постиндустриальной эры
  6. Перспективы постиндустриального общества
  7. Научное и технологическое пространство взаимодействия цивилизаций в XXI в.
  8. Модель Pax Americana как рецидив необольшевизма
  9. Переживет ли западная цивилизация XXI столетие?

Часть 6. Туманы над Россией

  1. Что значил Ленин в истории России?
  2. Россия и русские глазами психоаналитиков и социологов
  3. Иудин грех
  4. Россия на пути в постиндустриальное общество
  5. Есть ли выход из лабиринта глобализации?
  6. Россия в мареве постмодерна
  7. Этическая катастрофа России

Часть 7. Человек в сетях XXI века

  1. Бифуркационное пространство XXI в.
  2. Как человек стал человеком и как он может перестать им быть
  3. Стратегия Великого Отказа
  4. Современный глобальный кризис
  5. Система моделей века
  6. Власть тоже меняется

Синергический манифест

Литература

Предисловие

Мы живем в эпоху великой научной революции, становления постиндустриальной общенаучной парадигмы, новой картины радикально меняющегося мира — как природы, так и общества и поля взаимодействия между ними. Сложившаяся в итоге предыдущей великой научной революции индустриальная научная парадигма во многом исчерпала свой потенциал, утратила прогностическую силу. Пришло время осмыслить глубинные основы и направления происходящих перемен, выработать новый взгляд на мир, опираясь на научное наследие наших великих предшественников.

Нельзя сказать, что современный взрыв научного творчества, если пользоваться выражением В.И. Вернадского и следовать открытым им закономерностям цикличной динамики познания, рождается на пустом месте, начинается с нулевой отметки. Фундамент новой парадигмы заложен еще в ХХ в. Мы находим краеугольные камни этого фундамента в теории циклов М.И. Туган-Барановского, Н.Д. Кондратьева и Й. Шумпетера, в общей теории динамики систем А.А. Богданова, учении об интегральном социокультурном строе П.А. Сорокина, в теории кооперации П. Кропоткина, наконец, в основных положениях синергетики Рут Бенедикт и А. Маслоу.

Особенность современного научного переворота состоит в том, что он зарождается на стыке сложившихся отраслей знаний, является продуктом их синтеза, плодотворного взаимного обогащения. Другая особенность: если постиндустриальной парадигме был свойственен статический подход, эволюционизм, то новый уровень познания состоит в открытии циклично-генетических закономерностей неравномерно развивающихся систем, периодически проходящих через фазы кризисов и катастроф, «созидательного разрушения». Третья особенность: если прежде основное внимание уделялось концепции противостояния и противоборства системиих составных элементов, то теперь внимание исследователей приковано к механизмам сотрудничества, кооперации, партнерства систем, из которого вырисовывается общая траектория их динамики. Четвертая особенность: если в индустриальной парадигме доминировали естественные и технические науки, идеи покорения и преобразования природы, становления и развития технических, экономических и социально-политических систем, то сейчас на передний план выходит познание закономерностей ноосферой коэволюции природыиобществаиих составных элементов.

Это вступление потребовалось, чтобы прояснить суть и значимость идей, содержащихся в представляемой на суд читателей монографии выдающегося современного российского ученого Леонида Васильевича Лескова. Но прежде всего несколько слов об авторе. Он пришел в общественные науки, в философию из космонавтики, которая сама является сплавом плодотворного взаимодействия многих отраслей знаний. Эту традицию он продолжил и в новой для себя сфере познания, прокладывая оригинальные пути на стыке разных наук. Его знания и сфера интересов поистине энциклопедичны — от теории вакуума до философского осмысления «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова, от синергетики и теории циклов до водородной энергетики и оценок будущего науки. Этот энциклопедизм находит выражение в множестве опубликованных им в последние годы трудов — о футуросинергетике и теории динамики систем, о Вселенной как новом доме для человечества, о синергетике как универсальной теории систем. И всюду он прокладывает свой, самостоятельный путь, отличаясь оригинальностью мышления, литературным складом языка.

В полной мере сказанное относится к настоящей монографии. Во многом она обобщает результаты многолетних исследований и размышлений ученого. Не следует забывать, что она написана в критические для ученого дни, после сложной операции, в светлые промежутки между тягостными лечебными процедурами, отражает силу творческого духа подлинного интеллектуала.

Читатель найдет в книге самый широкий круг животрепещущих проблем современности, будущего мира и России—инетолько постановку проблем, но и мнение автора о путях их решения. Это мнение иной раз может показаться спорным, но лишь история через десятилетия определит, где же истина. Под углом зрения социосинергетики и ее основных категорий автор рассматривает основной вопрос философии в его новом контексте, акцентируя на понимании роли человека в ритмах истории, познании и преобразовании мира.

По новому ставятся вопросы кратологии — науки о власти, ее метаморфозах на этапе постиндустриального перехода (вслед за исследованием Э. Тоффлером метаморфоз власти), синергетической этике и ноосферной идеологии (идя по стопам В.И. Вернадского).

Развивая идеи Питирима Сорокина о цикличности социокультурной динамики, Л.В. Лесков приходит к важным выводам о принципах самоорганизации культурной жизни, о прогнозном потенциале фундаментальной науки, ритмике культуры и искусства.

Л.В. Лесков является основоположником такой устремленной в будущее новой отрасли знания, как футуросинергетика. Ее познавательный потенциал раскрывается в пятой и шестой частях монографии, где излагается взгляд автора — не всегда оптимистический — на будущее мира и России. Круг поставленных здесь проблем весьма обширен — он включает вызовы экологические, демографические и энергетические, противоречия глобализации и становления постиндустриального общества, проблемы противостояния и взаимодействия цивилизаций, исторического пути и будущего российской цивилизации, ее места в формирующемся постиндустриальном обществе.

Монография Л.В. Лескова — это не только исследование рождающейся постиндустриальной парадигмы, но и выстраданный взгляд мыслителя на будущее человечества и России. Не приходится сомневаться, что эта книга вызовет отклик не только среди ученых и педагогов, но и активной части нового поколения, которое ищет ответы на острейшие вопросы настоящего и будущего.

Кузык Б.Н.,

член-корреспондент РАН, директор Института экономических стратегий

Яковец Ю.В.,

академик РАЕН, президент Международного института П. Сорокина-Н. Кондратьева.

Светлой памяти Н.Н. Моисеева
и А.С. Панарина посвящается

Введение

Более тридцати лет назад один из ведущих современных экономистов Дэниел Белл опубликовал свою фундаментальную монографию «Грядущее постиндустриальное общество». Видимо, изложенные им мысли носились в воздухе, и мировой научный консорциум почти единодушно пришел к выводу, что человечество вступило в III исторический суперцикл своего существования — становление постиндустриальной (посткапиталистической, постэкономической) цивилизации. С тех пор опубликованы десятки монографий, сотни статей, посвященных этой теме, проведено почти бесчисленное количество научных конференций и симпозиумов.

Но шли годы, и оказалось, что события, происходящие на мировой сцене, сильно расходятся с прогнозом Белла. Эти расхождения были настолько значительны, что сам Белл оценил их коротко: «Страх и трепет» (fear and trembling). И тогда возникает естественный вопрос: достаточно ли у нас оснований утверждать, что переход к III историческому суперциклу стал фактом нашей жизни, или же мы приняли желаемое за действительное.

Ответ на этот вопрос зависит прежде всего от эффективности прогнозного аппарата, который находится в нашем распоряжении. Как известно, творцы классических трудов по экономике, социологии, политологии А. Смит, Д. Рикардо, Т. Гоббс, Дж. Локк и другие положили в их основу механическое миропредставление. Эта традиция продержалась почти до настоящего времени. Однако принципиальные недостатки, заложенные в механистической картине мира, со временем давали о себе знать все в большей степени. Заметно снизились эксплицитный и прогнозный потенциалы соответствующих научных дисциплин. В результате высокую актуальность приобрела задача поиска новых мировоззренческих основ гуманитарных наук.

Во второй половине ХХ в. произошел парадигмальный сдвиг в области фундаментального научного знания — возникла теория самоорганизующихся систем, или синергетика. Первоначальным применением этой новой науки стала область естествознания. Главная особенность этой науки состоит в учете нелинейных эффектов, которыми обычно пренебрегают. Довольно скоро стало ясно, что этот учет носит не просто технологический, инструментальный характер, но ведет к становлению принципиально новоговзгляда на мир как единое целое и на все происходящие в нем процессы — нелинейного мышления и синергического мировосприятия.

Подчеркнем различие между двумя близкими терминами, встречающимися на страницах этой книги. Синергетика — это фундаментальная научная дисциплина. Синергизм — философская категория, означающая самосогласованное взаимодействие различных аспектов человеческого бытия, соответствующее устойчивому развитию (syn по-гречески означает вместе, ergos — действие).

Возникла заманчивая задача переноса нелинейной методологии и синергического мировосприятия на сферу социально-экономических, политологических и культурологических научных дисциплин. Связанные с этим преимущества были очевидны.

Автор настоящей книги стал одним из первых исследователей, взявшихся за решение этой задачи. Начиная с 1990 г., он опубликовал пять книг по этой тематике и большое количество статей.

Настоящая монография посвящена дальнейшему раскрытию этих проблем.

Возникает вопрос, не существует ли универсальных признаков, свидетельствующих о наступлении очередного исторического суперцикла. Опыт истории подтверждает: такой признак существует и заключается он в том, что переход к очередному суперциклу начинается с радикальной смены миропредставления. Этот признак со всей очевидностью проявил себя и во время неолитической революции, которая знаменовала становление I суперцикла, и во время II суперцикла — перехода к машинному производству. Этот признак можно считать универсальным инвариантом становления исторических суперциклов.

По той же схеме развивались события, сопровождавшие крушение мировой Римской империи и становления в Европе феодальной системы. Этому предшествовало возникновение вначале маргинальной, а затем базисной для средневековых государств картины мировосприятия — христианской религии. А если заглянуть в предшествующую историю человечества, когда происходил переход от собирательства к охоте, то и там нетрудно разглядеть проявление этого инварианта. Можно, таким образом, утверждать, что каждая смена исторических суперциклов начинается с мировоззренческой революции.

А что можно сказать о постиндустриальной трансформации? Наблюдаем ли мы мировоззренческие подвижки, равновеликие ей по масштабу? Сегодня не только не происходит ничего подобного, но, напротив, наблюдаются признаки мировоззренческого кризиса.

И тогда на вопрос о становлении постиндустриального общества приходится дать отрицательный ответ. Этой трансформации еще только предстоит произойти. Автор этой книги придерживается именно такого мнения.

Этот вывод определил план данной монографии. Первым его направлением стали анализ и обобщение трудов наиболее авторитетных ученых, исследующих объективные реалии современности, выполненный на основе синергетической методологии. Этот анализ носит комплексный характер и включает антропологические, социально-экономические, политические, культурологические, философские и этические аспекты общественного бытия. Общая оценка современного состояния мира заключается в том, что он находится в тяжелом системном кризисе.

Этот кризис носит прежде всего антропологический, мировоззренческий характер. Поэтому поиск путей преодоления мировоззренческого кризиса выбран в качестве второго основного направления монографии. Именно формирование новой философской мировоззренческой парадигмы является ключевым элементом преодоления глобального кризиса и постепенного перехода к устойчивому постиндустриальному будущему. Основная цель, ради которой автор данной монографии взялся за ее написание, состояла в определении содержания и контуров этой новой философской парадигмы.

Таков замысел монографии, которая выносится на суд читателей. В какой степени этот замысел удалось реализовать, решать им самим.

В заключении этих вводных замечаний мне хочется выразить мою искреннюю признательность крупным ученым, моим коллегам и добрым друзьям, действительным членам РАЕН А.Е. Акимову, И.В. Бестужеву-Ладе, В.Н. Волченко, Г.Н. Дульневу, В.И. Кушлину, Ю.М. Осипову, А.Н. Фоломьёву, Ю.В. Яковцу, профессорам А.В. Иванову, В.В. Казютинскому, В.М. Коллонтаю, В.Г. Кузнецову, С.В. Лебедеву, Э.В. Сайко, М.Ю. Шишину. Неоднократные плодотворные беседы во многом помогли мне в работе над монографией.

Особую благодарность мне хочется выразить члену-корреспонденту РАН Б.Н. Кузыку, без финансовой поддержки которого эта книга не смогла бы увидеть свет.

Хочется добрым словом упомянуть крупных ученых, которых уже нет с нами, академиков РАН Н.Н. Моисеева и Б.В. Раушенбаха, профессоров В.В. Налимова и А.С. Панарина, встречи с которыми дали мне также немало ценного для работы над книгой.

Выражаю благодарность моей дочери Н.Л. Лесковой и ее мужу А.Ю. Афанасьеву, оказавшим неоценимую помощь в техническом оформлении рукописи, и моей жене Л.И. Лесковой, без добрых советов и постоянной моральной и просто физической поддержки которой я, преодолевая тяжелую болезнь, вряд ли смог закончить работу над книгой.

Считаю приятным долгом выразить горячую признательность также главному редактору издательства «Экономика» Е.В. Полиевктовой и редактору книги Е.С. Поляк, без активной поддержки которых этот труд вряд ли увидел свет.

Литература

  1. Аксенов В.В. Человеческая цивилизация на рубеже веков//Время великого синтеза. М., 1996. С. 34–46.
  2. Актуальная Россия. Вопросы экономической теории и практики. Ч. 1 и 2/Под ред. Ю.М. Осипова, О.В. Иншакова, М.М. Гузева, Ю.С. Зотовой. М.: Волгоград, 2000.
  3. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: Республика, 1993, 607 с.
  4. Арский Ю.М. и др. Экологические проблемы: что происходит, кто виноват и что делать? М., 1997, 332 с.
  5. Аршинов В.И. Самоорганизующаяся Вселенная Э. Янча//Универсальная история: междисциплинарные подходы/Сыктывкар. 2001. С. 19–30.
  6. Базаров В.А. Принципы построения перспективного плана/Плановое хозяйство. 1928. № 2.
  7. Барг И.А. Эпохи и идеи. М., 1987, 348 с.
  8. Барт К. Очерк догматики. СПб.: Алетейя, 1997, 272 с.
  9. Бауман В. Глобализация: последствия для человека и общества. М., 2004, 188 с.
  10. Бауман В. Индивидуализированное общество. М., 2002, 390 с.
  11. Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000, 384 с.
  12. Бек У. Что такое глобализация? М., 2001, 302 с.
  13. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М, 1999, 786 с.
  14. Белолипецкий В.Г. Финансовая экономика. Философия хозяйства. 2000. № 1.
  15. Бергсон А. Творческая эволюция. М.: Канон-пресс, 1998, 384 с.
  16. Бердяев Н.А. Миросозерцание Достоевского//О русской философии. Свердловск, 1991.
  17. Бердяев Н.А. Новое средневековье. М., 1991, 56 с.
  18. Бердяев Н.А. О назначении человека. М.: Республика, 1993, 383 с.
  19. Бердяев Н.А. Творчество и объективация. Минск: Экономпресс, 2000, 351 с.
  20. Бестужев-Лада И.В. Альтернативная цивилизация. М., 1998, 351 с.
  21. Бестужев-Лада И.В. Как сделать историю продажной девкой//Философия хозяйства. 1999. № 6.
  22. Бехтерева Н.П. О мозге человека. СПб: Нотабене, 1999, 299 с.
  23. Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998, 245 с.
  24. Бибихин В.В. Новый ренессанс. М., 1998, 252 с.
  25. Богданов А.А. Всеобщая организация науки. Части 1 и 3. М.-Ленинград, 1925–1929.
  26. Богомолов А.С. Античная философия. М.: Издательство Московского университета, 1985, 367 с.
  27. Бодрийяр Ж. Америка. СПб., 2000, 205 с.
  28. Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 2001, 222 с.
  29. Болдырев Ю. О бочке меда и ложке дегтя. Симферополь, 2003, 216 с.
  30. Бруно Дж. О героическом энтузиазме. Киев, 1996, 282 с.
  31. Бубер М. Я и Ты. М., 1993, 175 с.
  32. Булгаков С.Н. Православие. М., 1991, 416 с.
  33. Булгаков С.Н. Свет невечерний. М.: Республика, 1994, 415 с.
  34. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М.: Наука, 1990, 412 с.
  35. Бьюкенен П. Смерть Запада М., 2003, 444 с.
  36. Вайцзекер Э., Ловинс Э., Ловинс Л. Фактор четыре: затрат — половина, отдача — двойная. М., 2000, 399 с.
  37. Валлерстайн И. Анализ мировых систем. СПб, 2001, 416 с.
  38. Валлерстайн И. После либерализма. М.: УРСС, 2003, 256 с.
  39. Вальтух К.К. Теоремы невозможности. Общественные науки и современность. 1994. № 1. С. 122–130.
  40. Валянский С.И., Калюжный Д.В. Понять Россию умом. М.: Эксмо, 2002, 544 с.
  41. Василенко И.А. Политическая глобалистика. М., 2000, 370 с.
  42. Вебер М. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994, 704 с.
  43. Вересаев В.В. Живая жизнь. М.: 1999.
  44. Вернадский В.И. Дневниковые записи//Новый мир. 1988. № 3.
  45. Вернадский В.И. Живое вещество и биосфера. М., 1994. 412.
  46. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука, 1991, 271 с.
  47. Вернадский В.И. Письма И.Н. Петрункевичу//Новый мир. 1989. № 12.
  48. Видан Г. Почему нас так ненавидят? Вечная война ради вечного мира. М., 2003, 155 с.
  49. Витгенштейн Л. Избранные философские работы. Часть 1. М., 1994.
  50. Восленский М.С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991, 482 с.
  51. Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. М., 1997, 495 с.
  52. Гегель Г. Философия истории. Спб., 1993, 479 с.
  53. Гейтс Б. Бизнес со скоростью мысли. М.: 2001, 366 с.
  54. Гейтс Б. Дорога в будущее. М., 1996, 312 с.
  55. Герцен А.Н. Былое и думы. Л., 1947.
  56. Гиренок Ф.И, Патология русского ума. М., 1998, 415 с.
  57. Гиренок Ф.И. Антропология//Философия хозяйства. 2001. № 5.
  58. Гиренок Ф.И. Путь к очевидности. М., 1998, 270 с.
  59. Гиренок Ф.И. Философский манифест археоавангарда//Философия хозяйства. 2001. № 2.
  60. Глазьев С.Ю. Геноцид. Россия и новый мировой порядок. М., 1997.
  61. Глазьев С.Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. М., 1993, 310 с.
  62. Глазьев С.Ю., Кара-Мурза С.Г., Батчиков С.А. Белая книга. Экономические реформы в России в 1991–2001 гг. М., 2003, 367 с.
  63. Глобальное сообщество. Картография современного мира. М., 2003, 310 с.
  64. Глобальное сообщество: новая система координат/Под ред. А.Н. Неклессы. СПб., 2000, 314 с.
  65. Гумилев Л.Н. Этносфера. История людей и история природы. М.: 1993, 544 с.
  66. Гуревич П.С. Возрожден ли мистицизм? М., 1984.
  67. Гуревич П.С. Философия. М., 2003, 352 с.
  68. Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С. Экологический вызов и устойчивое развитие. М., 2000, 415 с.
  69. Деррида Ж. Письмо японскому другу//Вопросы философии. 1992. № 4.
  70. Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992, 342 с.
  71. Дугин А.Г. Консервативная революция. М., 1994, 346 с.
  72. Дугин А.Г. Основы геополитики. М., 1997, 600 с.
  73. Дугин А.Г. Философия войны. М., 2000, 256 с.
  74. Ерасов Б.С. Цивилизации: универсалии и самобытность. М., 2002, 524 с.
  75. Жидков B.C., Соколов К.Б. Десять веков российской ментальности: картина мира и власть. СПб., 2001. 636 с.
  76. Замалаев А.Ф. Лекции по русской философии. СПб., 1996, 352 с.
  77. Зиновьев А. Запад. Феномен западнизма. М., 1995, 461 с.
  78. Зиновьев А.А. Глобальный человейник. М., 1997, 459 с.
  79. Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. М., 2000, 638 с.
  80. Зиновьев А.А. Распутье. М., 2000, 320 с.
  81. Иваненко И.И. Сарданашвили Г.А. Гравитация. М., 2004, 200 с.
  82. Иванов А.В., Миронов В.В., Университетские лекции по метафизике. 2004, 647 с.
  83. Иванов А.В., Фотиева И.В., Шишин М.Ю. Духовно-экологическая цивилизация, Барнаул, 2001, 239 с.
  84. Ильин И.П. Постмодернизм. М., 2001, 384 с.
  85. Ильин И.П. Родина и мы. М., 1995, 512 с.
  86. Инновации: теория, механизм, государственное регулирование/Под ред. Ю.В. Яковца. М., 2000, 237 с.
  87. Иноземцев В.Л. За десять лет. К концепции постэкономическогообщества. М., 1998. 237 с.
  88. Иноземцев В.Л. Пределы «догоняющего» развития. М., 2000, 295 с.
  89. Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация. М., 1999, 703 с.
  90. Кант И. Критика чистого разума//Симферополь. 1998, 528 с.
  91. Капица С.П. Сколько людей жило, живет и будет жить на Земле. М., 1999, 240 с.
  92. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М., 1997, 287 с.
  93. Кара-Мурза С.Г. Второе предупреждение. Неполадки в русском доме. М., 2005, 384 с.
  94. Кара-Мурза С.Г. Манипулирование сознанием. М., 2000, 734 с.
  95. Кассирер Э. Эссе о человеке//Мистика. Религия. Наука. М., 1998.
  96. Касьянова К.Ф. О русском национальном характере. М., 2003, 560 с.
  97. Кеннеди П. Вступая в XXI век. М., 1997, 480 с.
  98. Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. М., 1991, 340 с.
  99. Клименко В.В. Россия: свет в конце туннеля?//Общественные науки и современность. 1995. № 5.
  100. Ключевский В.О. Курс русской истории. Т. 3. Ч. III. М., 1988.
  101. Ключевский В.О. Сочинения. Т. 9. М., 1990. С. 426.
  102. Клягин Н.В. Происхождение цивилизации. М., 1996, 252 с.
  103. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. СПб., 2002, 414 с.
  104. Козловский П. Миф о модерне. М.: Республика, 2002, 239 с.
  105. Коллонтай В.М. Глобализация и 11 сентября 2001 г.//Философия хозяйства. 2001.№ 6.
  106. Коллонтай В.М. Преобразования рынка в XX веке//Развитие капитализма в России — сто лет спустя. М., 1999. С. 211–222.
  107. Коллонтай В.М. Регулирование финансов и финансовые центры//Философия хозяйства. 2000.№ 4.
  108. Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. М.: Экономика, 2002, 767 с.
  109. Корет Э. Основания метафизики. Киев, 1998, 248 с.
  110. Кочетов Э.Г. Глобалистика: Фундаментальные начала, теория, методология, стратегия. М., 2001. С. 640.
  111. Коэн С. Провал крестового похода США и трагедия посткоммунистической России. М., 2001, 303 с.
  112. Кудрин Б.П. Постклассическая философия техники. М., 1997, 382 с.
  113. Кузнецов В.Г., Кузнецова И.Г., Миронов В.В., Момджян К.Х. Философия. М., 1999, 519 с.
  114. Кузнецов О.Л., Кузнецов П.Г., Большаков Б.Б. Система Природа — Общество — Человек. Устойчивое развитие. М.-Дубна, 2000, 390 с.
  115. Кузык Б.Н. У России один эффективный путь развития — свой. М., 2004, 463 с.
  116. Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Россия – 2050. Стратегия инновационного прорыва. М., 2004, 632 с.
  117. Кузьмин Б.В. Социальное прогнозирование развития России в XXI веке. М., 2002, 144 с.
  118. Кульберг А.Я. Экологический кризис: стратегия выживания. М., 1994, 220 с.
  119. Культура в эпоху цивилизационного слома. М., 2001, 823 с.
  120. Кун Т. Структура научных революций. М., 2001, 608 с.
  121. Кутырев В.А. Культура и технология: борьба миров. М., 2001, 239 с.
  122. Кушлин В.И. Инновационный потенциал России//Технологическое будущее России. М., 1999. С. 24–30.
  123. Кьеза Дж. Русская рулетка. М.: Права человека, 2000, 196 с.
  124. Кьеза Дж. Тоталитарная диктатура Америки. Мегаполис. 2002. 4.11.
  125. Лакатош И. Бесконечный регресс//Современная философия науки. М., 1996. С.106–135.
  126. Лаут Р. Философия Достоевского. М., 1999, 252 с.
  127. Леонтьев К.М. О всемирной любви. Русская идея. М., 1992. С. 147–170.
  128. Леонтьев К.Н. Избранное. М.: 1993, 256 с.
  129. Лесков Л.В Знание и власть. Синергетическая кратология. М., 2001, 94 с.
  130. Лесков Л.В. Апокалиптика глобализации//Философия хозяйства. 2002. № 4.
  131. Лесков Л.В. Виртуальность мифа и виртуальность синергетики как антиподы//Теоретическая экономика: реальность, виртуальность и мифология. М., 2000.
  132. Лесков Л.В. Возрождение России: синергетический подход. «Россия и современный мир». 1996.№ 4.
  133. Лесков Л.В. Войдет ли Россия в царство постиндустриальной утопии?//Россия в актуальном времени-пространстве/Под ред. Ю.М. Осипова. М.-Волгоград, 2000. С. 34–45.
  134. Лесков Л.В. Гений догмы (И.В. Сталин)/Феномен Сталин. М., 2003.
  135. Лесков Л.В. Глобальный кризис: апокалипсис или новый виток эволюции?//Экономическая теория на пороге XXI века/Под ред. Ю.М. Осипова. М., 2000.
  136. Лесков Л.В. За советом к Высшему Разуму? Общественные науки и современность. 1997. № 1.
  137. Лесков Л.В. Инновационный венчурный потенциал России как инструментарий постиндустриального перехода//Актуальная Россия. Вопросы теории и экономической практики/Под ред. Ю.М. Осипова. М.-Волгоград, 2000. Т. 1. С. 270–284.
  138. Лесков Л.В. Катаклизмы в России в свете теории катастроф. Там же. 1994. № 1. С.150–159.
  139. Лесков Л.В. Материалистическое понимание истории и социосинергетика//Постижение Маркса/Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. М., 1998.
  140. Лесков Л.В. Научное знание: циклы, кризисы, прогноз//Перспективы развития российской экономики и ее место в глобальном экономическом пространстве. Материалы к VIII Кондратьевским чтениям. М., 2000.
  141. Лесков Л.В. Научное и технологическое пространство взаимодействия цивилизаций в XXI веке//Будущее России, СНГ и евразийской цивилизации/Под ред. Ю.В. Яковца. М., 2001. С. 133–141.
  142. Лесков Л.В. Нелинейная Вселенная: новый дом для человечества. М.: Экономика, 2003, 456 с.
  143. Лесков Л.В. Ноосферогенез: синергетическое моделирование путей социально-экономического развития. Доклад на IV Международном конгрессе «Общественное развитие и общественнаянформация». М., 1997.
  144. Лесков Л.В. Полевая модель экономического хозяйства//Философия хозяйства. 2000. № 3. С. 143–154.
  145. Лесков Л.В. Постижение непредсказуемого: бифуркационное пространство XXI века//Общественные науки и современность. 2001. № 6. С. 167–175.
  146. Лесков Л.В. Прогнозный потенциал фундаментальной науки//Наука и практика. 2003. № 1.
  147. Лесков Л.В. Пять шагов за горизонт. М.: Экономика, 2003, 356 с.
  148. Лесков Л.В. Регулируемое развитие России: принцип хрупкости хорошего//Общественные науки и современность. 1996. № 5. С. 142–151.
  149. Лесков Л.В. Семантическая Вселенная//Вестник МГУ. Серия 7. 1994.№ 2. С. 2–18.
  150. Лесков Л.В. Синергетическое моделирование будущего России. Доклад на V Кондратьевских чтениях. М., 1997.
  151. Лесков Л.В. Софийность философии С.Н. Булгакова: синергетическая интерпретация//Философия хозяйства. 2001.№ 1. 200–209 с.
  152. Лесков Л.В. Философия нестабильности//Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 2001.№ 3. С. 40–61.
  153. Лесков Л.В. Футуросинергетика западной цивилизации//Общественные науки и современность. 1998. № 3. С. 149–160.
  154. Лесков Л.В. Чего не делать? Футуросинергетика России. М., 1998, 172 с.
  155. Лесков Л.В. Человек в ритмах истории//Мир психологии. 2003. № 1.
  156. Лесков Л.В. Шестой технологический уклад: перспективы России// Технологическое будущее России/Под ред. Ю.В. Яковца. М., 1999. С. 30–41.
  157. Лесло Э. Макросдвиг. М., 2004, 208 с.
  158. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998, 160 с.
  159. Лобок А.М. Антропология мифа//Екатеринбург. 1997, 686 с.
  160. Логинов ВТ. Новое средневековье. В кн.: Новая планета. М., 1996. С. 134.
  161. Лосев А. Ф. Диалектика мифа//Философия. Мифология. Культура. М., 1998.
  162. Лосев А.Ф. Дерзание духа. М., 1988, 366 с.
  163. Лосев А.Ф. Словарь античной философии. М., 1995, 232 с.
  164. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М.: Политиздат, 1991, 525 с.
  165. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. М., 1996.
  166. Львов Д.С. Вернуть народу ренту. М., 2004, 356 с.
  167. Львов Д.С. Экономика развития. М., 2003, 240 с.
  168. Львов Д.С., Макаров В.Л., Клейнер Г.Б. Экономика России на перепутье веков. М., 2000. С. 84.
  169. Любищев А.А. Наука и религия. СПб., 2000, 358 с.
  170. Мамардашвили М.К. Создание и цивилизация. М., 2004, 272 с.
  171. Мангейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994. 700 с.
  172. Марков Б.В. Храм и рынок. Человек в пространстве культуры. СПб., 1999, 296 с.
  173. Марушкина М. Фактор Майя//Панинтер. 1999.№ 10.
  174. Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы. М., 1999, 426 с.
  175. Медоуз Д.Х., Медоуз Д.Л., Рандерс Й. За пределами роста. М., 1994, 303 с.
  176. Менделеев Д.И. К познанию России. М., 2002, 576 с.
  177. Мень А. Культура и духовное возрождение. М., 1995.
  178. Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. СПб., 1902.
  179. Мизес Л. Либерализм. М.: Экономика, 2001, 239 с.
  180. Мизес Л. Теория и история. М., 2003, 226 с.
  181. Моисеев Н.Н. Быть или не быть… человечеству? М., 1999, 288 с.
  182. Моисеев Н.Н. Восхождение к разуму. М., 1993, 175 с.
  183. Моисеев Н.Н. Есть ли у России будущее? М., 1997.
  184. Моисеев Н.Н. Люди не господа, а часть природы//Независимая газета. 23.08.2000.
  185. Моисеев Н.Н. Обращение к участникам «круглого стола»//Мыслитель планетарного масштаба. М., 2000.
  186. Моисеев Н.Н. Расставание с простотой. М., 1998, 473 с.
  187. Моисеев Н.Н. Современный рационализм. М.: Кокс, 1995, 376 с.
  188. Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 1998, 226 с.
  189. Моисеев Н.Н. Универсум. Информация. Общество. М., 2001, 199 с.
  190. Монин А.С. Популярная история Земли. М., 1980.
  191. Монин А.С., Питербарг Л.И. О предсказуемости погоды и климата. В кн.: Пределы предсказуемости. М., 1997. С. 12–49.
  192. Московичи С. Век толп. М., 1996, 478 с.
  193. Мотрошилова Н.В. Рождение и развитие философских идей. М., 1991, 464 с.
  194. Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. М., 1996.
  195. Назаретян А.П. Векторы исторической эволюции//Универсальная история: междисциплинарные подходы. Сыктывкар. 2001. С. 104–171.
  196. Назаретян А.П. Интеллект во Вселенной. М., 1992, 222 с.
  197. Назаретян А.П. Синергетика в гуманитарном знании: предварительные итоги/Общественные науки и современность. 1997. № 2. С. 91–98.
  198. Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. М., 2001, 236 с.
  199. Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года. М.: Тера, 1993, 407 с.
  200. Налимов В.В. Разбрасывая мысли. М., 2000, 270 с.
  201. Налимов В.В. Спонтанность сознания. М.: Прометей, 1989, 287 с.
  202. Налимов В.В., Дрогалина Э.А. Реальность нереального. М.: Мир идей, 1995, 432 с.
  203. Наука и высокие технологии России на рубеже третьего тысячелетия/Под ред. В.Л. Макарова и А.Е. Варшавского. М., 2001, 636 с.
  204. Недзвецкая Н.П. Новая экономика и проблемы глобализации финансовых рынков/Философия хозяйства. 2000. № 5.
  205. Николай Кузанский. Соч. Т. 1. М.: Мысль, 1979.
  206. Нойманн Э. Глубинная психология и новая этика. СПб., 1999, 206 с.
  207. Одайник В. Психология политики. СПб., 1996, 382 с.
  208. Ойзерман Т.Н. Марксизм и утопия. М.: Прогресс, 2003, 568 с.
  209. Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия?//Благовещенск, 1998, 220 с.
  210. Осипов Ю.М. Неоэкономика//Параметры и механизмы неоэкономики. М., 2001. С. 5–21.
  211. Осипов Ю.М. Очерки философии хозяйства. М., 2000, 367 с.
  212. Осипов Ю.М. Постсоциалистический социализм//Современная Россия и социализм. М., 2000. С. 6–16.
  213. Осипов Ю.М. Российский путь в XXI век//Доклад на Международной конференции «Российский путь в XXI век: экономика, политика, общество». М., 2001. С. 4–9.
  214. Осипов Ю.М. Финансономика//Философия хозяйства. 2000. № 3. С. 286–290.
  215. Павленко А.Н. Европейская космология. М.: Интрада, 1997, 255 с.
  216. Пайс А. Научная деятельность и жизнь Альберта Эйнштейна. М.: Наука, 1989, 563 с.
  217. Панарин А.С. Искушение глобализмом. М.: Экспо-пресс, 2002, 415 с.
  218. Панарин А.С. Новый синтез. В кн.: Новая планета. М., 1996. С. 42.
  219. Панарин А.С. Политология. М., 1997, 408 с.
  220. Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М.: Алгоритм, 2002, 494 с.
  221. Панарин А.С. Российская интеллигенция в мировых войнах и революциях XX века. М., 1998, 349 с.
  222. Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. М.: Алгоритм, 2003, 560 с.
  223. Паршев А.П. Почему Америка наступает. М., 2002, 370 с.
  224. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. М., 2000, 411 с.
  225. Пенроуз Р. Новый ум короля. М.: УРСС, 2003, 384 с.
  226. Пивоваров Ю.С. Политическая культура. М., 1996, 80 с.
  227. Плеханов Г.В. Политическое завещание//Независимая газета. 30.11.1999.
  228. Плимак Е.Г., Пантин И.К. Драмы российских реформ и революций. М., 2000, 359 с.
  229. Погодин М.П. Сочинения. Т. 4. М. С. 2.
  230. Померанц Г. С. Опыт философии солидарности//Вопросы истории. 1991. № 3.
  231. Померанц Г.С. Выход из транса. М., 1995.
  232. Померанц Г.С. Опыт философии солидарности//Вопросы истории. 1991. № 3. С. 59.
  233. Попов Г.Х. Россия ищет идеологию нового тысячелетия//Независимая газета. 25.08.2000.
  234. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 1974, 487 с.
  235. Постижение Маркса. Под ред. Ю.М. Осипова и Е.С. Зотовой. М., 1998.
  236. Постиндустриальный мир и Россия/Под ред. В.Г. Хороса и В.А. Красильщикова. М., 2001, 614 с.
  237. Почепцов Г.Г. Информационные войны. М., 2000, 574 с.
  238. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи/Под ред. М.Г. Делягина. М., 2000, 342 с.
  239. Прангишвили И.В. Системный анализ и общесистемные закономерности. М., 2000, 521 с.
  240. Пригожин И. Конец определенности. М. — Ижевск: РХД, 2001, 207 с.
  241. Программа действий. Повестка дня на XXI век. Публикация «Центра за наше общее будущее». Женева, 1993, 70 с.
  242. Путь в ХХI век. Под редакцией Львова Д.С. М., 1999.
  243. Ранкур-Лаферьер Д. Россия и русские. М., 2003, 287 с.
  244. Рассел Б. Искусство мыслить. М., 1999, 240 с.
  245. Рассел Б. История западной философии. Т. 1, 2. М.: Мир, 1993.
  246. Рассел Б. Человеческое познание. Киев, 1997, 556 с.
  247. Раушенбах Б.В. Пристрастие. М., 1997, 428 с.
  248. Реймерс Н.Ф. Экология. М., 1994.
  249. Римашевская Н.М. Качество человеческого потенциала России//Возвращение Питирима Сорокина/Под ред. Ю.В. Яковца. М., 2000. С. 277–285.
  250. Рождественский Ю.В. Принципы современной риторики. М., 1999, 430 с.
  251. Розанов В.В. Несовместимые контрасты бытия. М., 1990. С. 190–302.
  252. Розенталь И.Л., Архангельская И.В. Геометрия. Динамика. Вселенная. М.: УРСС, 2003, 200 с.
  253. Розин В.М. Семиотинские исследования. СПб., 2001, 256 с.
  254. Рорти Р. После философии — демократия//Американский философ. М., 1998. С. 126–143.
  255. Россия 2015 — оптимистический сценарий/Под ред. Л.И. Абалкина. М., 1999, 414 с.
  256. Россия в актуальном времени-пространстве/Под ред. Ю.М. Осипова, О.В. Иншакова, М.М. Гузева, Ю.С. Зотовой. М.: Волгоград, 2000, 684 с.
  257. Рудмэн Д. Построение устойчивого общества//Состояние мира. М., 2000. С. 247–275.
  258. Руднев В.В. Словарь культуры ХХ века. М.: Аграф, 1999, 387 с.
  259. Руднев В.П. Прочь от реальности. М., 2000, 432 с.
  260. Русская идея. М., 1992, 496 с.
  261. Русская литературная утопия. М., 1986.
  262. Рухадзе А.А. События, годы, люди. Тула, 2000. С. 71.
  263. Рыбаков Б.А. Рождение Руси. М., 2003, 447 с.
  264. Рывкина Р.В. Драма перемен. Экономическая социология переходной России. М., 2001, 472 с.
  265. Рыженков В.А. Энергоустановки и строительные материалы нового тысячелетия. М.: Наука, 2003.
  266. Сажин М.В. Современная космология. М: УРСС, 2002, 240 с.
  267. Сакс Дж. Неудача российских реформ//Независимая газета. 16.09.1999.
  268. Сарнов Б.М. Наш советский новояз. М.: Материк, 2002, 600 с.
  269. Саттон Э. Кто управляет Америкой? М.:Фэри-В, 2002, 174 с.
  270. Семенова С.Г. Тайны царствия небесного. М., 1994, 415 с.
  271. Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. М., 2000, 535 с.
  272. Скворцов Л.В. Крушение классической концепции?//Человек: образ и сущность. М., 1993. С. 66–94.
  273. Современная Россия и социализм. М., 2000, 333 с.
  274. Современная философия науки. М.: Логос, 1996, 400 с.
  275. Согрин В.В. Либерализм в России: перипетии и перспективы. М., 1997, 40 с.
  276. Солженицын А.И. Россия в обвале. М., 1998, 170 с.
  277. Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М., 1997, 351 с.
  278. Сорокин П.А. Голод и состояние общества//Квинтэссенция. М., 1990.
  279. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика. СПб., 2000, 450 с.
  280. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. М., 1998, 254 с.
  281. Состояние мира. Доклад института Worldwatch о развитии по пути к устойчивому обществу. М., 2000, 363 с.
  282. Сталин И.В. Вопросы ленинизма. Издание одиннадцатое. М.: изд. Полит. литературы, 1952, 651 с.
  283. Степин В.С. Теоретическое знание. М., 2000, 744 с.
  284. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. М., 2003, 300 с.
  285. Стратегия научно-технологического прорыва. Ю.В. Яковец, В.И. Кушлин, Л.В. Лесков и др. М.: 2001, 210 с.
  286. Творческое наследие академика С.П. Королева. М., 1980, 591 с.
  287. Терещенко Н.А., Шатунова Т.М. Постмодерн как ситуация философствования СПб., 2003, 192 с.
  288. Торт Э. После империи. Rax Americaha — начало конца М., 2004. 240 с.
  289. Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М., 2001, 670 с.
  290. Тоффлер Э. Третья волна. М., 1998, 781 с.
  291. Тютчев Ф.И. Соч. Т. 2. М., 1984, 281 с.
  292. Тютчев Ф.И. Стихотворения. Письма. М., 1972, 326 с.
  293. Уайльд О. Русская литературная утопия. М., 1986.
  294. Универсальная история: междисциплинарные подходы. Сыктывкар, 2001, 211 с.
  295. Уорвик. Наступление машин. Почему миром будет править новое поколение роботов. М., 1999. 238 с.
  296. Урсул А.Д. Путь в ноосферу. Концепция выживания и устойчивого развития цивилизации. М., 1993, 275 с.
  297. Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. М., 2001. С. 254.
  298. Уткин А.И. Мировой порядок ХХI века. М., 2002, 511 с.
  299. Федорович И.В. Этапы универсальной истории//Универсальная история. Сыктывкар, 2001. С. 31–62.
  300. Федотов А.Г. Глобалистика: начала науки о современном мире. М., 2002, 224 с.
  301. Философия и методология науки/Под ред. В.И. Купцова. М., 1996, 551 с.
  302. Философия отношений с природой: споры вокруг глубинной экологии. Составитель В.Е. Ермолаева. М., 1997, 47 с.
  303. Флоренский П.А. Вопросы религиозного самопознания. М., 2004, 235 с.
  304. Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937, 601 с.
  305. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990, 368 с.
  306. Фрейд В. Введение в психоанализ. М., 1989, 456 с.
  307. Фриче В.М. Плеханов и научная эстетика. М., 1922.
  308. Фромм Э. Догмат о Христе. М., 1998, 416 с.
  309. Фромм Э. Душа человека. М., 1993. С. 13–108.
  310. Фромм Э. Психоанализ и этика. М.: Республика, 1993, 415 с.
  311. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994, 406 с.
  312. Фукуяма Ф. Конец истории?//Вопросы философии. 1990. № 1.
  313. Фурсов А.И. Сидоний Аполлинарий и капитан Блад. В кн.: Новая планета. М.. 1996. С. 43–50.
  314. Хайдеггер М. Время и бытие. М.: Республика, 1993, 447 с.
  315. Хайдеггер М. Язык. СПб., 1991, 22 с.
  316. Хакен Г. Синергетика. М.: Мир, 1985, 419 с.
  317. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003, 603 с.
  318. Хейзинга Й. Homo ludens. М., 1992, 459 с.
  319. Хорган Дж. Конец науки. СПб.: Амфора, 2001, 479 с.
  320. Хрисанфова Е.Н., Перевозчиков И.В. Антропология. М., 1991.
  321. Хюбнер К. Истина мифа. М., 1996, 448 с.
  322. Черной Л.С. Глобализация: прошлое и будущее. Москва, Академкнига, 2003, 504 с.
  323. Шамаров В.Е. Государство и революции. М.: 2001. С. 570–575.
  324. Шацкий Е. Утопия и традиция. М., 1990, 380 с.
  325. Шварц Ф. Великое делание. Киев, 1995
  326. Шишин М.Ю. Ноосфера. Биосфера. Культурный ландшафт. Новосибирск, 2003, 272 с.
  327. Щеповских А.И. О проекте Хартии Земли//Безопасность Евразии. 2001. № 2. С. 367– 372.
  328. Эко У. Открытое произведение. СПб., 2004, 384 с.
  329. Экологические проблемы/Под ред. В.И. Данилова-Данильяна. М., 1997, 330 с.
  330. Экономическая безопасность России/Под ред. Сенчакова В.К. М., 2000, 438 с.
  331. Экономическая теория на пороге XXI века. Т. 5/Под ред. Ю.М. Осипова, В.Г. Белолипецкого, Е.С. Зотовой. М., 2001,624 с.
  332. Экономическая трансформация: цели, направления. Динамика/Под ред. В.И. Кушлина, А.И. Фоломьева, С.Е. Хорзова. М., 1999, 349 с.
  333. Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994, 144 с.
  334. Энергия, природа и климат. В.В. Клименко, А.В. Клименко, Т.Н. Андрейченко и др. М., 1997, 214 с.
  335. Энциклики его святейшества Папы Римского. Киев, 1993, 278 с.
  336. Юнг К. Психология бессознательного. М.: Канон, 1994, 320 с.
  337. Юревич А.В. Социальная психология науки. СПб.: РХГИ, 2001, 350 с.
  338. Юревич А.В., Цапенко И.П. Нужны ли России ученые? М., 2001, 198 с.
  339. Яблоков А.В. Атомная мифология. М., 1997.
  340. Яковенко И.Г. Слом как проблема цивилизационного анализа Культура в эпоху цивилизационного слома. М., 2001. С. 60–72.
  341. Яковец Б.В. Циклы. Кризисы. Прогноз. М.: Экономика, 1999, 448 с.
  342. Яковец Ю.В. Взаимодействие цивилизаций Востока и Запада: осевая проблема XXI века. М., 2001, 68 с.
  343. Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. М., 2003, 411 с.
  344. Яковец Ю.В. История цивилизации. М., 1997, 315 с.
  345. Яковец Ю.В. Распад, стагнация или возрождение — актуальные сценарии для России на XXI век//Россия в актуальном времени-пространстве. М., 2000. С. 175–185.
  346. Яковец Ю.В. Рента, антирента, квазирента в глобально-цивилизационном кризисе. М.: Академкнига, 2003, 240 с.
  347. Яковец Ю.В. Триумфы и трагедии индустриальной цивилизации. Что дальше?//Экономическая теория на пороге XXI века. М., 2000. С. 41–49.
  348. Яковец Ю.В. Циклы. Кризисы. Прогнозы. М., 1999, 448 с.
  349. Янов А. Русская идея и 2000-й год. Нью-Йорк, 1993.
  350. Янов А.Л. Россия против России. Новосибирск, 1999, 362 с.
  351. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1993, 350 с.
  352. Adapt or Die: The science, politics and economics of climate change. London, Profile books. 2003.
  353. Aron R. The Industrial Society. N.Y., 1967.
  354. Attali Y. Lignes d’horizon. Paris, 1990.
  355. Castells M. The Jnformation Age: Economy, Society and Culture. 3 Volumes, 1996–1998.
  356. Castells M. The Rise of the Network Society. Oxford, 1996.
  357. Chesnais I. The Demographic Transition. Oxford, 1992.
  358. Drucker P. Post-Capitalist Society. N.Y., 1995.
  359. Drucker P. The End of Economic Man. The Origins of Totalitarism. London, 1995, p. 27.
  360. Friedman T. Undestanding Globalization. The Lexus and the Olive Trec. N.Y., 2000, p. 383
  361. Gore A. Earth in the Balance. Forging a New Common Purpose. L., 1992.
  362. Jantsch E. The Self-Organizing Universe: Scientific and Human Implications of the Emerging Paradigm of Evolution. New York, 1980.
  363. Mumford L. The Myth of Machine Technics and Human Development. N.Y., 1966.
  364. Ortega у Gasset J. Que es filosophia? Madrid, 1962.
  365. Pilzer P. Unlimited Wealth. The Theory and Practice of Economic Alchemie. N.Y., 1990.
  366. Popper K. The Open Society and Its Enemies London, 1991.
  367. Population Biology in Infections Diseases. N.Y., 1982.
  368. Sakaya T. The Knowledge-Value Revolution, or a History of the Future. N.Y., 1991.
  369. Thurow L. The Future of Capitalism. How Today’s Economic Forces Shape Tomorrow’s World. L., 1996.

Синергический манифест

Существует мироощущение — эмоционально насыщенное восприятие человеком мира окружающей реальности и собственного места в нем. Рационалистические соображения при этом играют, скорее, второстепенную, подчиненную роль. Именно мироощущение в большей степени, чем другие родственные по смыслу факторы — идеология и мировоззрение, — определяет поведение и поступки человека.

Палитра оттенков мироощущения весьма разнообразна и лучше всего ее умели передавать поэты. Вот Николай Гумилев — любитель уходить от жгучих проблем современности:

Я пойду и присяду, устав,
Под уютный задумчивый куст.
И не двинется призрачность трав,
Горизонт будет нежен и пуст.

Тонкий лиризм Осипа Мандельштама:

Народу нужен стих таинственно-родной,
Чтоб от него он вечно просыпался
И льнокудрою, каштановой волной —
Его звучаньем — умывался.

А вот страстный Николай Заболоцкий:

Во многом знании — немалая печаль,
Так говорил творец Экклезиаста.
Я вовсе не мудрец, но почему так часто
Мне жаль весь мир и человека жаль.

Разумеется, мироощущение тесно связано с другими пластами мировосприятия — мировоззрением и идеологией. Между этими пластами и мироощущением есть как минимум два различия. Во-первых, как мы уже отмечали, в мироощущении чувственное восприятие реальности значительно преобладает над ее рациональной оценкой. А во-вторых, если представления о мировоззрении и идеологии есть только у некоторых людей, причем, скорее, не очень многочисленных, то мироощущением наделены решительно все без единого исключения. Поэтому его практическое значение трудно переоценить.

Но поговорим подробнее о мировоззрении, а потом и об идеологии. В Новое время именно мировоззрение, причем прежде всего в форме технологической картины мира, оказало решающее влияние на формирование основных гуманитарных научных дисциплин — политической экономии Адама Смита, Давида Рикардо и Карла Маркса, политологии Томаса Гоббса и Джона Локка, социологии Огюста Конта, демографии Томаса Мальтуса.

Фундаментальные недостатки механистического миропредставления — редукционизм, линейность теоретических моделей, жесткий лапласовский детерминизм — были один к одному перенесены в сферу социальных теорий и привели к тому, что после первоначальных успехов в ХХ в. эксплицитный и прогнозный потенциал этих теорий почти оскудел.

Идеология появилась на свет почти одновременно с первыми социальными теориями и на той же мировоззренческой основе. Если задача теорий состояла в том, чтобы построить по возможности адекватную модель сложных социальных процессов, то у идеологии, придуманной на рубеже XIX и ХХ вв. аббатом Сийесом и Дестутом де Траси, цели были иными. Идеология стала системой принципов, которые определяли отношение человека к социальной действительности, служили для него ориентиром в жизни и составляли основу для практической программы изменения этой действительности (или же для ее консервации). Ясно отсюда, что, будучи телеологически ориентированной, идеология отражала интересы тех или иных социальных классов или страт, а потому не могла быть строго научно объективной и неизбежно носила черты утопического мышления. Органически включая программу действий, в качестве обязательного элемента идеология должна содержать образ врага, иными словами, тех сил, сопротивление которых следовало сломить, чтобы провести в жизнь намеченную программу преобразований.

В соответствии с той реальной политической обстановкой, которая сложилась в Европе в XIX в., сформировались три основные противостоящие друг другу идеологические направления — консерватизм, либерализм и социализм. Целью двух последних было максимально возможное удовлетворение материальных потребностей максимально большого количества людей. Различались они тем, что либерализм отстаивал прежде всего права отдельного человека, которые должно было защищать суверенное государство, изымающее с этой целью часть прибавочной стоимости у капиталистов. Социализм защищал интересы трудящихся классов, а не отдельных людей и с этой целью считал необходимым ограничить частную собственность капиталистов или вообще ликвидировать ее.

Либерализм соответствовал восходящей ветви индустриальной цивилизации, социализации, социализм был порожден ее недостатками и первыми признаками упадка. Основным мироощущением этой эпохи была вера во всесилие человеческого разума, для которого не существует неразрешимых задач, и в неостановимость научно-технического прогресса, который обеспечит человечеству победу над темными силами природы и всеобщее благополучие. Героями эпохи стали Солдат и Рабочий, которые воплощали решимость титанов одержать верх в борьбе с противостоящим им космосом богов-консерваторов. Это мироощущение получило название «модернизм»

Первым литературным героем, усвоившим принципы модернизма, оказался Робинзон Крузо. О таких людях писал Жюль Верн в романе «Таинственный остров». А в Советском Союзе героям этого поколения богоборцев были посвящены производственные романы «Цемент» Ф. Гладкова, «Время, вперед!» В. Катаева, «Битва в пути» Г. Николаевой и др. К этой плеяде несгибаемых борцов за светлое будущее относился и Павка Корчагин — Солдат и Рабочий одновременно.

Титаноборческий аспект модернизма предполагал не только строительство нового мира, но и сокрушение старого, отжившего свой век. Когда с началом ХХ в. индустриальная цивилизация вступила в полосу затяжного кризиса — две мировые войны, цепь революционных взрывов и многое другое, — эта деструктивная сторона модернизма приобрела гипертрофированные формы, проявившиеся прежде всего в искусстве. Поздний модернизм отказывается от описания реальности и стремится создавать свою. Первичным элементом изображаемого поэтому оказывается не реальность, а сознание художника. Основной конфликт уходит во внутренний мир Героя. В художественной литературе это «Улисс» Джойса и «Мастер и Маргарита» М. Булгакова, в изобразительном искусстве — «Черный квадрат» К. Малевича, в музыке — «Кольцо нибелунгов» Вагнера и «Поэма экстаза» Скрябина.

Но если в искусстве модернизм явился новым словом в художественной семантике, то его закат как мироощущения сыграл совсем другую роль. Его крайними проявлениями оказались Освенцим и Гулаг, а вечная настроенность на завоевание природы поставила человечество на грань экологического коллапса.

За тяжелым кризисом ранее столь бодрого модернистского мироощущения скрывались еще более глубинные процессы — быстрое разрастание внутренних противоречий индустриальной цивилизации и исчерпание действующего потенциала либеральной и социалистической идеологии. После 1917 г. ранее единый мир индустриальной цивилизации раскололся на два противостоящих лагеря — системы капитализма и социализма. С концом Советского Союза социалистическая идеология первой исчерпала свой потенциал.

Либеральная идеология потерпела сокрушительное поражение практически одновременно с социализмом. Лидеры западного мира после докладов Римскому клубу осознали, что ресурсов Земли на всех все равно не хватит. А потому их главной заботой стали интересы «золотого миллиарда». Возникновение мирового рыночного хозяйства вело к ограничению суверенитета национальных государств или даже к отказу от него. А боязнь растущего сопротивления обездоленного большинства человечества неизбежно требовала сокращения гражданских демократических прав. Все это вместе взятое означало отказ от основных принципов либерализма.

На фоне этих процессов на смену сдавшему свои позиции модернизму в середине ХХ в. пришло новое мироощущение — постмодернизм. Его адептами он очень быстро был провозглашен основным направлением современной философии, искусства и науки, а также политики, экономики и моды. Основные принципы постмодернистского мироощущения просты — это отказ от веры во всесилие разума, «мир как хаос», «мир и сознание как тексты». Все слова о реальности уже сказаны, провозглашают теоретики постмодернистской философии Ж.-Ф. Лиотар, И. Хассан, Д. Фоккема и другие, остается только искусство цитат из былых текстов, которые образуют нечто вроде огромной всемирной библиотеки. А потому лишены смысла поиски истины, так как доискаться до первооснов бытия в хаосе окружающей жизни все равно не удастся. И следовательно, сама реальность не представляет интереса, надо творить собственную виртуальную реальность, а точнее, столько таких реальностей, сколько сможет предложить вам ваше воображение. И следовательно, утрачивает высшую ценность и сама жизнь. Постмодернизм — это культура сладкой смерти.

Разумеется, это мироощущение в силу столь экстравагантного набора его свойств может носить исключительно элитный характер, стать массовым ему не суждено. Но дело даже не в этом: современный западный мир переживает исключительно важный момент в своей истории — переход к третьему историческому суперциклу в эволюции человечества. Речь идет о становлении информационного общества и постиндустриальной цивилизации. А наиболее важным отличительным признаком этой эпохи является безусловный переход в старинной формуле власти «насилие — богатство — знание» к третьему элементу, т.е. к фундаментальной науке и инновационным технологиям. «Контроль над знаниями, — пишет по этому поводу Элвин Тоффлер в своей книге «Метаморфозы власти», — вот суть будущего всемирной битвы за власть во всех институтах человечества».

Между тем постмодернизм, объявленный основой науки, политики и экономики, отрицает и силу разума, и ценность нового знания. Возникает вопрос: принимая на ведущие роли это мироощущение, не подписывает ли Запад сам себе смертный приговор? Отвечая на этот вопрос, вспомним два ключевых обстоятельства. Первой основной стратегией политиков Запада является сегодня всемерное укрепление мира «золотого миллиарда». А еще более точно — строительство новой мировой империи Pax Americana, которая должна поставить под свою власть природные ресурсы всей Земли. «Уникальное положение Америки в мировой иерархии сегодня общепризнанно, — пишет в своей последней книге «Выбор: мировое господство или глобальное лидерство» один из ведущих стратегов этой политики Зб. Бжезинский. — Даже русские, которые по причинам ностальгического порядка менее всех склонны признавать масштабы американского могущества и влияния, согласились с тем, что в течение некоторого времени Соединенные Штаты будут оставаться определяющим игроком в мировых делах».

Ясное дело, при таком мировосприятии постмодернистским настроениям нет никакого места. Это даже не восстановленный в былых правах модернизм, а прямо-таки какой-то гипермодернизм. Тогда в чем же дело? Вспомним второе обстоятельство: постмодернизм рассчитан исключительно на узкие слои интеллектуальной элиты. А именно из кругов этой элиты, по словам того же Бжезинского, может исходить основное сопротивление проведению в жизнь стратегии Pax Americana. И тогда становится ясной социальная функция постмодерна: это сладкий наркотик для потенциально опасных интеллектуалов и, следовательно, эффективное орудие укрепления власти «золотого» меньшинства над миром. Но тут возникает еще одна опасность для американского гипермодернизма: а не могут ли возникнуть какие-либо нежелательные тенденции в мироощущении массового «человека толпы»? Что если появится какой-нибудь новый харизматический лидер вроде аятоллы Хомейни или Ясира Арафата и поведет за собой широкие человеческие массы?

Это, конечно же, серьезные вопросы. Но и тут есть подходящий рецепт: это мировосприятие консъюмеризма — философии потребительства, которая в последней трети ХХ в. получила чрезвычайно широкое распространение на Западе. Да, она действительно отвлекает широкие массы от «вредоносных» настроений. Человек приучается потреблять как можно больше, следовать за модой, следить за тем, что сумел приобрести сосед и постараться не отстать от него — этим теперь в значительной мере определяется социальный престиж.

Все бы хорошо, но и здесь возникают свои тупики, причем исключительно серьезные. Вот что пишет известный американский политический деятель П. Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада»: «Новый гедонизм, как представляется, не дает объяснений, зачем продолжать жить. Его первые плоды кажутся ядовитыми. Неужели эта новая культура «освобождения», которая оказалась столь привлекательной для нашей молодежи, на деле станет смертоносным канцерогеном?» Запад, продолжает он, задыхается в этой консъюмеристской «культуре смерти», если западная цивилизация не найдет способов изменить преобладающее миронастроение, ее скорее всего ждет гибель

Мы вынуждены сделать тревожный вывод: идейное наследие, которое XXI в. получил от своего предшественника, не может служить основанием для поиска путей к устойчивому будущему. Как мы могли убедиться, либеральная и социалистическая идеология больше не способны адекватно отражать социальную реальность. А потому не могут служить основой для практических действий. Механистическая картина мира, долгое время служившая мировоззренческой основой гуманитарных научных дисциплин, безнадежно устарела. Релятивистские и квантовые теории внесли в него главным образом лишь одно изменение — переход к индетерминистической вероятностной гипотезе причинно-следственных связей. Но эта гипотеза относится лишь к микромиру.

Что касается системы мироощущения, то все его современные модели являются безусловно тупиковыми — и постмодернизм, и консъюмеризм, т.е. безудержное потребительство. И американский гипермодернизм: опыт истории свидетельствует — судьба всех без исключения мировых империй была одинаковой, все они кончали распадом. Получается, что XXI в. начинается в условиях идейного и этического вакуума. Это очень опасное состояние, потому что оно означает начало конца, неизбежное скатывание к глобальной катастрофе.

«Человек подошел к пределу, который нельзя переступать ни при каких обстоятельствах, — предупреждал незадолго до своей кончины академик Н.Н. Моисеев. — Один неосторожный шаг — и человечество сорвется в пропасть. Одно необдуманное движение — и биологический вид Hоmo sapiens может исчезнуть с лица Земли. При этом глобальная экологическая катастрофа может подкрасться совсем незаметно, совершенно неожиданно и столь внезапно, что никакие действия людей уже ничего не смогут изменить».

Но пока у нас еще есть время и наше положение совсем не безнадежно. Выход, как всегда в критических ситуациях, подсказывает наука. Мы рассмотрели критическую цепочку, ведущую к кризису: механическая картина мира — идеология — мироощущение. Чтобы сойти с тупикового эволюционного паттерна, следует начать с ревизии этой цепочки.

Первый шаг — это корректировка мировоззрения. Начать следует с отказа от традиционных принципов линейности, редукционизма и жестких причинно-следственных связей. На смену им должна прийти, во-первых, нелинейность, понимаемая в самых разных смыслах: как порядковая, т.е. нарушение одномерной упорядоченности, алгебраическая, когда в уравнения входят члены в степени, отличной от единицы, топологическая — выход к многомерным пространствам. Качественно нелинейность проявляется в таких свойствах систем, как необратимость, неустойчивость, неоднозначность.

Второе новое качество — это принцип системности, введенный в науку А.А. Богдановым. Причем речь должна идти о системах открытого типа, иными словами, обладающими источниками и стоками по энергии, веществу и/или информации. Свойства систем этого типа И. Пригожин описал в следующих словах: «То, что полностью контролируемо, никогда не бывает вполне реальным. То, что реально, никогда не бывает вполне контролируемым».

И третье — это индетерминистический, вероятностный принцип причинности, который является следствием бифуркационного характера эволюции сложных нелинейных систем. За точкой бифуркации лежит спектр альтернативных виртуальных сценариев эволюции. И поскольку на выбор сценария у нас есть возможность в определенных пределах оказать влияние, то появляется шанс отказаться от классического определения свободы как осознанной необходимости. В рамках синергической парадигмы свободу следует понимать как возможность выбора при одновременной ответственности за этот выбор. Тем самым этические факторы перестают быть нормативами, задаваемыми извне, а становятся органической частью новой философской парадигмы.

Синергическая философия парадигма сближается с постмодернистской философией в отказе от мифа о всесилии разума и знаний, а с модернизмом — в бодром настрое. Согласно синергической методологии задачи социальной эволюции не имеют однозначно верного решения: в окрестности бифуркаций фундаментальную роль начинают играть случайности. Энергетически оптимальные решения за миллиарды лет эволюции нашла биосфера. Поэтому первое, что нам следует сделать, чтобы избежать ошибок, это принять принцип универсального эволюционизма, требующий неразрушающих взаимодействий с природной средой.

Синергическая парадигма требует отказа от линейно-детерминистического мышления, которое в условиях технологической мощи человечества, возросшей до планетарных масштабов, неизбежно ведет к катастрофам. Взамен этого принципы нелинейности предлагают другую, намного более эффективную стратегию управления геосоциальными процессами: эти задачи можно решать с помощью слабых программируемых триггерных воздействий в точках бифуркации.

Если с корректировкой системы миропредставления ясность в первом приближении существует, то следующий вопрос, который необходимо задать, относится к идеологии. Здесь речь идет уже не о корректировке, а о поиске принципиально новых подходов, хотя и не следует забывать о том позитиве, который оставили нам в наследство либерализм и социализм. Капиталистическая формация, 400 лет служившая экономической и социально-политической базой развития индустриальной цивилизации, к концу ХХ в. привела человечество на грань глобальной катастрофы. Поэтому насущно необходим поиск эффективных альтернатив капитализму и в особенности проекту глобализации по модели Pax Americana.

Теоретическая мысль экономистов и социологов упорно ищет решения этой задачи и первые успехи на этом пути уже достигнуты. Не углубляясь в разборку этих работ, ограничимся анализом менее масштабного вопроса: какие идеологические соображения целесообразно положить в основу концепции и стратегии возрождения России и ее перехода на сценарий устойчивого развития?

Для начала здесь можно высказать несколько почти очевидных соображений. Президент В.В. Путин поставил задачу удвоения ВВП к 2010 г. Справиться с этим делом можно только при условии, что будет обеспечено обновление основного капитала на новой технологической базе. Для этого необходимо в несколько раз увеличить инвестиции в инновационные технологии. Где взять для этого необходимые финансовые средства? Следует пересмотреть рентные отношения и направить основную часть ВВП не на счета олигархов, как это делается в настоящее время, а на модернизацию экономики.

Начиная с первых лет XXI в., производство в рамках V технологического уклада вступило в понижательную стадию. И соответственно начался подспудный и внешне пока мало заметный процесс подготовки технологического базиса VI уклада. Через 10–15 лет на мировом рынке будет конкурировать продукция тех государств, руководство которых сумеет своевременно поддержать эти процессы. Это означает, во-первых, поддержку науки, но именно науки, непосредственно перспективных научных исследований, ориентированных на разработку инновационных технологий, а не бюрократических структур научных ведомств. А для определения именно таких направлений необходимо второе условие — разработка государственной программы развития и размещения производительных сил страны. Разработка такой программы позволит, в частности, решить очень опасную для страны проблему депрессивных регионов, которых у нас недопустимо много.

И четвертое, что необходимо сделать, опираясь на эту программу: следует придать структуре образования такой вид, который будет соответствовать перспективной технологической программе. А рационализация системы образования позволит решить и четвертую приоритетную задачу — подготовить достаточное количество молодых талантливых менеджеров, капитанов производства, которые смогут заменить на высших этажах государственной власти современных руководителей, лишенных стратегического мышления и недостаточно компетентных.

И пятое: решение всего круга перечисленных приоритетных задач обеспечит не только удвоение ВВП, но и достойное место для страны в мировом рыночном хозяйстве. А уже на этой основе подлинное, а не на уровне «разговорного жанра» в Государственной Думе решение задач национальной обороны и достойного социального обеспечения граждан страны.

Подводя общие итоги этим наметкам, можно коротко сформулировать основные принципы той идеологии, которую можно было бы принять в качестве базиса для возрождения России и перехода к устойчивому развитию. Эту идеологию можно представить в виде триады основополагающих принципов: мобилизационная экономика — социальное обеспечение — национальная безопасность.

Эта триада хороша, но что может вдохнуть в нее живой дух? В условиях построения капиталистического государства наш постсовременный образ жизни стал ненадежен, полон опасностей и риска, нестабильны партнеры и положиться можно только на самого себя. Что можно противопоставить этим излишне жестким условиям нашего бытия? Только одно — высокие этические принципы, готовность принять на себя бремя человечности.

И наконец, последний вопрос: какое мироощущение может соответствовать сформулированным стратегическим целям? Разумеется, это не унылый постмодернизм и не бесперспективный консъюмеризм, т.е. ненасытное потребительство. В условиях скатывания мировой цивилизации к глобальной катастрофе невозможен и возврат к модернизму. Остается одно: синергическая философская парадигма, о которой мы ведем достаточно обстоятельную речь, в состоянии принять на себя также роль нового перспективного мироощущения. Этим мироощущением XXI в. станет синергизм.

1.1. Сила и слабость механистического миропредставления

Механистическая картина мира, созданная в XVII–XVIII вв. трудами Г. Галилея, Р. Декарта и И. Ньютона, явилась основой науки Нового времени. Этот важнейший за всю историю человечества мировоззренческий переворот определил вектор культурного и научно-технологического развития, старт которому был дан в эту эпоху. Последующие фундаментальные открытия в области химии, биологии, термодинамики, теории электромагнетизма, теории относительности, квантовой механики значительно обогатили творческий и технологический потенциал мировой цивилизации, послужили основой существенной модернизации общенаучной парадигмы, но ни в малой степени не изменили основных принципов самодвижения человечества. Эти принципы определяют основное содержание креативной и адаптивно-адаптирующей деятельности человечества и ее направленности на расширение границ гомеостаза и освоение новых экологических ниш во всем многомерном пространстве существования мира людей.

В механистическом миропредставлении немало привлекательного:

  1. простота, доступность для понимания;
  2. целостность, методологическое единство;
  3. высокая научная и технологическая продуктивность;
  4. динамизм, обилие новых научно-технических приложений;
  5. наличие эпистемологической базы для развития гуманитарных дисциплин;
  6. философское обоснование становления индустриальной цивилизации.

Следование этим принципам превратило когда-то отсталую европейскую цивилизацию в безусловного лидера во всех областях человеческой деятельности. Однако с течением времени стали во все большей степени проявляться недостатки этих принципов. В результате к рубежу ХХ–XXI вв. человечество оказалось перед лицом тяжелого общепланетного кризиса, который проявляется одновременно в нескольких направлениях:

  1. нарастающая опасность глобальной экологической катастрофы;
  2. неостановимо продолжающийся рост разрыва по качеству жизни между избранным «золотым миллиардом» и остальной частью человечества;
  3. резкое различие коэффициентов фертильности у коренного населения стран Запада и новых эмигрантов, обладающих другой этнической идентичностью и конфессиональной принадлежностью;
  4. все более высокие волны международного терроризма и наркоторговли;
  5. ограниченные запасы природных ископаемых, прежде всего нефти, и неизбежность обострения борьбы за ресурсы в связи с подъемом новых мировых центров силы (Китай, Индия, затем Индонезия, Бразилия и др.);
  6. антропологический кризис, обусловленный философией потребительства и гедонистическим образом жизни в развитых странах.

Возникает вопрос, где скрыта mysterium inquitatis — тайна зла? Почему старые теории, долго и успешно служившие человечеству, теперь стали давать сбои? Где были допущены логические просчеты?

Но прежде, чем давать ответ на эти вопросы, вернемся в эпоху торжества механистического миропредставления и становления науки Нового времени. Убедительные достижения механики и других естественнонаучных дисциплин стимулировали интерес представителей гуманитарного знания к основополагающим принципам методологии точных наук. Возникло естественное желание применить те же самые принципы к построению теоретических моделей социальных, экономических и политических процессов.

Чтобы воспользоваться этими принципами, надо было найти свой ответ на фундаментальные вопросы социокультурной динамики:

  1. Жесткость причинно-следственных связей, их зависимость от воли людей, механизмы их проявления.
  2. Связка «свобода воли — необходимость». Чем ограничивается свобода?
  3. Существуют ли объективные закономерности социокультурной динамики?
  4. Как сделать устойчивым развитие человеческих сообществ?

Уже в XVIII в. ученые гуманитарии стали искать свои ответы на эти вопросы. Глава физиократов французской школы политэкономии Франсуа Кенэ утверждал, что единственный источник богатства людей — земля, а земледельческий труд — единственно производительный. Описывая взаимодействие людей, он исходил из открытого его земляком Декартом закона сохранения импульса. Если в мире механики работает обмен импульсами, то в человеческом обществе такую же роль выполняют эмоции и желания отдельных людей.

По иному пути пошел английский экономист и философ Адам Смит – признанный основатель политической экономии. В книге «Исследования о природе и причинах богатства народов» он воспользовался идеей классической механики своего соотечественника Ньютона о «невидимой руке» всемирного тяготения, которая управляет стройным движением планет вокруг Солнца. В теории Смита появилась своя «невидимая рука» — рыночное хозяйство, которое устанавливает равновесие между производством и потреблением.

Используя этот подход, Смит разработал основные категории трудовой стоимости, предположив, что стоимость товара слагается из доходов, которые приносит классическая триада — капитал, земля и труд. В соответствии с этой триадой он предложил социальную стратификацию буржуазного общества, разделив его на классы капиталистов, землевладельцев и наемных рабочих. Используя свою основополагающую идею рыночного хозяйства, основное условие устойчивой экономики он видел в личной свободе занятий и нерегламентированной конкуренции. В основу этических отношений на свободном рынке Смит положил принцип «Поступай так, чтобы тебе мог симпатизировать незаинтересованный наблюдатель».

Последующее развитие классическая политэкономия получила в трудах Д. Рикардо, Т. Мальтуса, С. Сисмонди и др. Назовем основные принципы, положенные в основу этой теории.

  1. Постулат экономической свободы, понимаемый как право человека защищать свои интересы, учитывая его ограничение правами других людей. В основе этого принципа лежит концепция атомизированной структуры общества, заимствованная в классической механике.
  2. Принцип невмешательства государства в экономическую жизнь — прямое следствие из первого пункта.
  3. Постулат о способности рыночной экономики к саморегулированию посредством механизма конкуренции. Влияние классической механики и прежде всего закона всемирного тяготения здесь очевидно.
  4. Постулат о накоплении капитала как главном источнике богатства нации.

Идеями классической механики проникнута политология Томаса Гоббса. Используя принцип жестких причинно-следственных связей, он утверждал, что действия человека причинно-обусловлены, а его воля ограничена. А исходя из атомарной механистической концепции и Ньютонова закона о равенстве действия и противодействия, пришел к выводу, что человеческая природа изначально определяется только эгоизмом. А потому естественным состоянием человечества может быть только bellum omnium contra omnes — война всех против всех.

А добиться в обществе равновесия можно только с помощью внешнего управления — снова проглядывает закон всемирного тяготения. Решить эту задачу можно путем договора между людьми о создании государства и подчинения государю, который обеспечит соблюдение прав граждан. «Левиафан как материальная форма власти государства» — так Гоббс назвал свою книгу. Выбирая это название, Гоббс, наверное, не слишком много надежд возлагал на государство и сменяющих друг друга государей (тем более что жил он в бурный век Английской революции). Левиафан — это страшное библейское чудовище.

Английский философ Иеремия Бентам в какой-то степени развил идею Гоббса о государстве: он придумал Паноптикум — систему тайного наблюдения за гражданами, которая должна была действовать в их интересах. Ему принадлежит и другая идея, ставшая фундаментальной для либерализма: «наивысшее счастье наибольшего числа людей». По его мысли, Паноптикум, видимо, должен был следить за соблюдением этого принципа.

В близком направлении работала мысль Джона Стюарта Милля — английского философа, социолога и экономиста. В философии он отстаивал принципы классической механики: единственным источником познания является опыт, а единственно правильным приемом познания — индукция. Вслед за Декартом Милль различает науку о природе и науку о духе. Исходя из этических соображений, он подобно Бентаму считал, что высшей целью нравственного поведения является содействие большему счастью всех людей.

Французский философ и историк Луи Шарль Монтескье вслед за Дж. Локком развил теорию разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Его заслугой был отказ от формалистической концепции права и попытка заменить ее анализом естественных законов природы и условий жизни.

Основоположник социологии Огюст Конт писал, что следует учению «несравненного господина Ньютона». Ему принадлежит формулировка базовых принципов индустриального общества, становление которого завершилось в XIX в. на основе успехов научно- технической революции предшествующей исторической эпохи. Среди этих принципов Конт выделил прежде всего следующие:

  1. Основа развития промышленности — научная организация труда. Основная цель производства — максимальная эффективность.
  2. Опора на достижения науки и научную организацию труда обеспечивает наилучшее использование ресурсов и в колоссальной степени ускоряет прогресс.
  3. Условие эффективной организации производства — концентрация рабочих на фабриках и в предместьях крупных городов.

Конт предлагает не либеральное и не социалистическое построение индустриального общества. По его мнению, следует отдать предпочтение теории организации.

Крупнейшим экономистом XIX в. был Карл Маркс. У нас нет ни необходимости, ни возможности излагать его теорию. Остановимся лишь на тех моментах этой теории, которые корнями уходят в механистическое миропредставление. Во-первых, это четко выраженный экономический детерминизм. Во-вторых, сведение сложнейшей проблемы человека главным образом к одному фактору — общественным отношениям. В-третьих, — утопический пролетарский мессианизм, явно связанный с жестким лапласовским детерминизмом. В-четвертых, — марксистская философия, основанная в значительной степени на принципах механистического мировоззрения.

Теоретическая мысль основоположников классической политэкономии и социологии неплохо поработала на стадии формирования индустриальной цивилизации примерно до начала второй половины XIX в. Но затем начались эксплицитные и прогнозные сбои, масштаб которых со временем все более нарастал.

В итоге к концу XX в. мировая цивилизация встретилась с серьезными кризисными явлениями, которые в конечном счете могут угрожать самому ее существованию. Один из крупнейших провалов теории — это не ожидавшаяся никем из ведущих экономистов и социологов катастрофа второй державы мира — Советского Союза. Столь же беспомощной оказалась теоретическая мысль в поиске попыток вернуть Россию на устойчивый путь развития.

Судя по анализу, выполненному в этой главе, истоки этого неблагополучия теории следует искать в базовых принципах механистического мировоззрения и основанной на них классической механики, которая в XVII в. столь успешно стимулировала творческую мысль экономистов, политологов и социологов.

Эти принципы хорошо известны. Во-первых, это редукционизм — стремление свести всю сложность мира к простым математическим соотношениям. Во-вторых, — линейность этих уравнений, позволяющая не учитывать слабые факторы, роль которых с первого взгляда кажется несущественной. И в-третьих, — предельно жесткий детерминизм, который обычно называют лапласовским в честь французского математика Пьера Лапласа, особенно подробно его исследовавшего.

Ему принадлежит следующее рассуждение. Представим себе демона, который располагает сведениями о координатах и скоростях всех объектов материального мира. Используя математический аппарат классической механики, этот демон сможет рассчитать состояние всех этих объектов как в прошлом, так и в будущем. Он будет обладать абсолютным всеведением.

Если перенести этот принцип на человеческое общество, то мы столкнемся с настоящим кошмаром. Никакой человеческой свободы не существует, человек — послушная игрушка жестких закономерностей, которые управляют нашим миром.

Учитывая эти выводы, мы можем четко сформулировать задачи нашего последующего анализа: нам предстоит найти пути избавления экономических и социологических теорий от этих недостатков. К решению этой задачи мы и перейдем в следующих главах.

2.1. Проблема человека через увеличительное стекло синергизма

В чем состоит основной вопрос философии? Может, прав Бердяев, а вместе с ним и другие экзистенциалисты, выдвигающие на первый план проблему человека? А может, правда на стороне сторонников аналитической философии, которые ставят во главу угла проблему языка? Основной вопрос этой аналитической фабрики мысли звучит афористично: «Где кончается язык и начинается реальность?» Впрочем, ответа на этот вопрос аналитические языковые игры дать так и не смогли.

У нас в стране в течение долгих семидесяти лет на все эти вопросы давался однозначный и твердый ответ: основной вопрос философии — это отношение сознания и бытия, духовного и материального. Чтобы избежать путаницы в понимании, тут же давались определения базовых категорий: «материя — объективная реальность, существующая вне и независимо от человеческого сознания и отражаемая им»; «сознание — высшая форма отражения объективной реальности». Вдумаемся в эти определения: материя определяется через сознание, а сознание — через материю. Как можно работать с определениями, которые образуют замкнутый круг? Эти определения непригодны для аналитической работы мысли. Марксизм-ленинизм, основанный на таком подходе, — это не самостоятельное направление в философии, а секуляризованная официальная религия. «Застой философской мысли и переход ее в бесплодную схоластику и талмудизм, пышно на этом фоне расцветающие, являются прямым следствием такого положения дел», — писал по этому поводу В.И. Вернадский.

Современная отечественная философия отошла от этой схоластической догматики и, рассматривая различные предметные уровни на проблемном поле философии, отдает приоритет вопросу о сущности бытия (мира, космоса и т.д.), о его основах и формах развития. Главным направлением философии становится, таким образом, онтология (ontos по-гречески означает сущее). Однако чрезмерный акцент на проблематике онтологии несет свои опасности. Бытие без человека — мертвая пустыня, оно никому не нужно.

Проблема бытия становится интересной, только если это бытие с человеком, бытие через человека, бытие для человека. Поэтому главный вопрос философии синергизма — это человек, всматривающийся в бытии и взаимодействующий с ним. Мы готовы согласиться с Бердяевым, что основной вопрос философии — это человек, но при этом отмечаем, что главным в проблеме человека является вопрос о сущности сознания.

Мы согласны и со сторонниками онтологического подхода в философии, но, следуя принципу универсального эволюционизма, ставим во главу угла проблему бытия в неразрывной связи с самотрансцендирующим субъектом, т.е. с человеком. При такой ориентации философского поиска предстоит исследовать проблемы человека в конструкции Универсума и в ритмах истории, но с обязательным учетом аспектов мэонического синергизма. Обращаясь к теме «человек и Космос», напомним, что в трудах классиков западной философии XIX в. эта тема отсутствовала. Она не интересовала ни В. Гегеля, ни О. Конта, ни Дж. Ст. Милля, ни А. Шопенгауэра, ни К. Маркса. Человека вернул в космос К.Э. Циолковский, но немалые заслуги принадлежат и другим пионерам русского космизма — оригинальной школы философской мысли конца XIX — начала XX вв. Теперешние знания утверждают, пишет по этому поводу Станислав Лем, что именно в Космосе «записана наша судьба… Он не только наша судьба, но гарантия потенциально бесконечного движения, то есть экспансии, если в этом движении человек упорно усматривал бы свое предназначение».

Человек — это микрокосм, потому в проблеме человека все связано со всем. Анализируя эту проблему, невозможно пройти мимо вопросов мифологического мышления, нравственности и языка. Но во всех случаях предстоящего анализа фундаментальную роль будут играть методологические принципы философии синергизма.

Первый вопрос, с которого нам предстоит начать синергетическое исследование проблемы человека, в соответствии со сделанными вводными замечаниями очевиден: это остающаяся загадочной в рамках стандартной научной парадигмы тема о сущности и физических механизмах человеческого сознания.

3.1. Кратология — наука о власти

Термин «кратология» образован из греческих слов kratos — власть и logos — слово, учение. Основная задача кратологии — разработка теории и обоснование методологии принятия и проведения в жизнь такого комплекса властных функций, который обеспечит наибольшую эффективность реализации принятых решений. Соответственно, минимальным окажется риск ошибок и попадания на тупиковые эволюционные сценарии.

Задачи нашего исследования более узкая — определение возможности и целесообразности использования методов теории самоорганизации в сфере кратологии. При этом следует сразу же сделать одно принципиальное замечание. Основной целью синергетической кратологии является поиск априорных правил запрета перехода на тупиковые эволюционные тренды. Политики по традиции ищут ответ на вопрос «что делать?». Синергетическая кратология в отличие от этого стремится найти ответ на прямо противоположный вопрос «чего не делать?».

Первое учение об организации властных структур в государстве принадлежит Платону и изложено в его книгах «Политика», «Государство» и «Закон». Формы управления, основанные на законах, могут быть трех типов: монархия, аристократия и демократия — в порядке ухудшения их качества. Если же эти формы основаны на отсутствии законов, то это соответственно тирания, олигархия и охлократия (последнее — от греческого слова ochlos — чернь; этот термин предложен не самим Платоном, а его последователями).

Платон наиболее удачным государственным устройством считал аристократическое (точнее, олигархическое), но на условиях выборности руководящих магистратов. Для того чтобы власть не выскользнула из рук олигархов, рекомендуются разнообразные методы манипулирования общественным мнением, а также строжайшая идеологическая диктатура правящей верхушки. Ни один гражданин не мог ни в чем оставаться без начальника, проявления какой-либо самостоятельной инициативы категорически не допускалось. Эту предельно жесткую тоталитарную систему управления К. Маркс назвал «афинской идеализацией египетского кастового строя».

Несколько иную классификацию форм правления предлагает Аристотель. Для этого он предлагает использовать два критерия. Первый — это ориентация правящей верхушки: на общую пользу — правильное правление, или только на собственную — неправильная. Второй критерий — по числу правителей. Соответственно к правильным формам относятся монархия, аристократия и полития, а к неправильным — тирания, олигархия и демократия. Поясним: полития — это государство, основанное на имущественной дифференциации граждан. Принцип аристократии, согласно Аристотелю, — это добродетель, олигархии — богатство, демократии — свобода. Власть в государстве может принадлежать либо бедному большинству, либо богатому меньшинству.

Если Платон выводит свои принципы государственной власти из божественных законов, то Аристотель стремится исходить из «природы человека», понимаемой в соответствии с устройством рабовладельческого общества. Раб не имеет никаких прав, это «одушевленный инструмент», часть имущества господина. Рекрутируются рабы не из свободных греков, а из людей второго сорта — варваров.

Интересно, что вся терминология государственной власти, разработанная греческими философами, сохранила свое значение и в наше время. Но «формула власти», предложенные Платоном и Аристотелем, остались в прошлом, новое время предложило свою формулу, определяющую источники власти: это знаменитая триада «богатство-знание-насилие». Причем особую роль в этой триаде занимает знание, что стало ясным после того, как Френсис Бэкон сформулировал принцип «knowledge is power itself» — «знание это и есть власть».

Однако в этих формулировках присутствует одно слабое звено: в них совершенно упускаются из виду властные функции веры. Понятие веры содержится во всех типах культуры, оно существовало практически во все исторические эпохи и у всех народов. Напомним: один из первых мифов, которое породило мифологическое сознание, был миф о священной природе царской власти. Возвращаясь к модели социоглюонного поля, которое регулирует мысли и поведение человеческих коллективов, отметим, что вера в разных ее проявлениях присутствует в качестве существенного компонента этого поля. Вера во все времена была тесным образом связана с нравственностью, с общественной моралью.

Интересно поэтому разобраться с вопросом, что происходит с человеком, когда он по тем или иным причинам выходит из-под власти социоглюонного поля. Приведем в качестве примера серию очерков Г.И. Успенского «Из разговоров с приятелями». Эти очерки написаны в 1870-х годах, когда в деревне после отмены крепостного права шел интенсивный процесс распада крестьянского общины. По свидетельству Успенского, раскрепощенный индивид — в нашей терминологии вышедший из-под контролирующей его образ мысли власти социоглюонного поля — начинал испытывать свободу от всяких моральных ограничений. Христианские принципы нравственности переставали что-либо для него значить. Такие люди легко спивались и становились преступниками. Утратив веру, они выходили из-под контроля и государственной системы управления.

4.1. Базовые понятия

Выбирая в качестве предмета исследования социальные системы, целесообразно начать с уточнения основных понятий. Этими взаимосвязанными понятиями являются культура, общество, или социум, и цивилизация. В качестве основного метода исследования этих феноменов — в первую очередь культуры — выбран синергетический подход. Применение синергетической методологии в данном случае уместно потому, что культура, а также общество и цивилизация, обладают всеми свойствами самоорганизующихся систем, исследованием которых и занимается синергетика: открытостью, нелинейностью, неустойчивостью, стохастичностью, когерентностью и др.

Возникновение понятия культура относится к эпохе Древнего Рима и первоначально относилось к уходу за землей (agricultura). Значительно позднее оно приобрело смысл совокупности проявлений жизни и творчества народов. «Encyclopedia Britanica» включает в понятие «культура» идеи, язык, коды, верования, обычаи, социальную структуру, воспитание, орудия труда. Определение культуры, которое можно назвать синергетическим, принадлежит известному специалисту по мировой культуре И.Г. Яковенко, предложившему понимать этот феномен очень широко — как внебиологический способ решения общебиологических проблем вида Homo sapiens. С этой точки зрения, культура — это способ выживания человечества в конкретных условиях пространства — времени его бытия.

Известно и другое, не менее общее определение культуры, которое предложил польско-английский социолог В. Бауман. Культура, считает он, — это строительство соединяющих бренность жизни с вечностью, создание ценностей, неподвластных разрушающему влиянию времени.

Понимаемая так культура является более общим понятием, чем цивилизация, так как представляет собой тот стержень, который цементирует общество в единую цельносвязанную систему, а цивилизация — это определённый этап в развитии общества. Сфера человеческой жизни и деятельности, охватываемая культурой, весьма широка: это язык, нравы и обычаи, экономика, общественно — политическое устройство, религия, искусство, наука, техника и др. Пространство и время эволюции культуры — это различные стратегии человеческого бытия. Анализируя проблему устойчивости культуры, следует определить инварианты эволюционного процесса.

Возникает вопрос, существует ли феномен мировой культуры? К настоящему времени сформировался целый комплекс глобальных аспектов человеческого социума, позволяющих рассматривать его как единую саморазвивающуюся систему. Перечислим важнейшие из этих факторов:

  • мир и безопасность народов;
  • ненасилие, борьба с терроризмом;
  • охрана окружающей среды;
  • борьба с наркобизнесом;
  • искусство;
  • наука и технология;
  • нравственность;
  • проблемы бедности, голода, здравоохранения, образования;
  • Интернет.

Чтобы более полно раскрыть смысл термина «культура», к сказанному необходимо добавить еще два понятия — этническая культура и культура личностная. Первое из этих понятий определяет систему традиций, обычаев, общинного миропредставления, религии, характерную для данного этноса. Говоря о личностной культуре, имеют в виду духовный облик человека в его взаимодействии со всеми другими уровнями культурной жизни.

Пространством бытия культуры является общество. Научное изучение общества как системы связано с именами основоположников классической социологии О. Конта, Э. Дюркгейма, Р. Арона. В первобытном обществе индивидуальные ментальные акты играли очень небольшую роль, практически вся жизнь прачеловеческого коллектива ограничивалась нарративами ритуала и жестких традиций, лишь иногда оформленных речевыми сигналами. Дальнейшая эволюция общественных отношений шла по пути все более активной эмансипации индивидуума, прерываемой историческими кризисами и бифуркациями. Тем не менее в конечном счете стало ясно, что основной фактор, который связывает общество в целостную систему, — это разум, которым руководствуются в своих жизненных ориентирах свободные индивиды.

Девиз позитивистской науки, провозглашенный Контом: знать, чтобы предвидеть, предвидеть, чтобы избегать.

Основная тенденция эволюции общества, согласно Дюркгейму, — движение к социальной солидарности. Продолжая идеи Дюркгейма, Арон сформулировал концепцию индустриального общества, которое имеет две формы — капиталистическую и социалистическую.

К. Марксу принадлежит постулат о первичности экономических отношений в жизни общества, о системе производительных сил, или, если пользоваться современной терминологией, технологическом укладе как базисе социокультурной эволюции. Производственные отношения — социально-политическая структура общества — с этой точки зрения являются надстройками над технологическим комплексом как ведущим фактором социального развития, а в роли локомотивов истории выступают социальные революции.

Маркс надеялся, что его теоретическая конструкция обеспечивает высокую точность социального прогноза (как в химии — записывал он в рукописях). История показала, что он ошибался. Модель Маркса страдала многими недостатками: она была линейной, одномерной, сводила роль человека всего лишь к экономической функции, на что совершенно справедливо указывали М. Вебер и С.Н. Булгаков.

Развивая свою критику марксовой схемы, Вебер предложил альтернативную концепцию социальной эволюции — ценностный подход, согласно которому ведущая роль в общественной жизни принадлежит идеальным компонентам. Вопрос о движущих силах экспансии капиталистического общества, по его мнению, есть в первую очередь вопрос о развитии капиталистического духа, в основе которого лежит протестантская этика. Социальный смысл этой этики предельно прост: минимум для удовлетворения личностных потребностей, максимум — для развития деловой активности.

Проблемы бюрократизации современной общественной жизни исследовал В. Парето, который проанализировал ее связи с государством, с коррупцией и с протекционизмом в экономике. Фон, на котором эти негативные явления получают значительное развитие, согласно Парето, состоит в специфике механизма действий и поступков человека, который предпочитает руководствоваться эмоциями и лишь для вида стремится внушить себе и другим, будто в действительности руководствуется логикой. Позднее эти особенности человеческой психики были детально исследованы Э. Фроммом и С. Московичи.

Подводя итоги исследований в области классической социологии, А. Турен приходит к выводу, что они оказались не в состоянии ответить на вопрос о причинах устойчивого неравновесия общества, которое способно к трансформации и рационализации. Неясно, какие факторы обеспечивают стабильность структуры системы, находящейся в непрерывном движении, в чем состоит механизм ее саморегулирования.

Социосинергетика в состоянии хотя бы отчасти прояснить вопросы Турена. Во-первых, она позволяет преодолеть догматизм, одномерное и линейное мышление, механистическое мировидение. А во-вторых, использование методов социосинергетики открывает возможность конструирования моделей социокультурной динамики, более адекватных реальности.

Третье понятие, относящееся к числу базовых категорий, — это цивилизация. Этот термин появился в научной литературе XVIII в. (Тюрго, Мирабо, Фергюсон). Первоначально речь шла о культурном состоянии общества, следующим за варварством. В настоящее время в этот термин вкладывают многозначное содержание:

  1. Цивилизация — это синоним культуры.
  2. Наивысшая стадия развития общества, следующая за дикостью и варварством (Л. Морган, Ф. Энгельс). Естественной оказывается ассоциация цивилизации с городской культурой (на латыни civitas, или urbi, — это город, a civis — гражданин, житель города).
  3. Структура общества разделенного труда, материализованная в социальных и интегративных отношениях в социуме. Эволюция цивилизации определяется в первую очередь развитием науки и технологии.

Из приведенных определений ясно, что культура — это универсальная и извечная категория социальной истории человечества. Что касается цивилизации, то сфера ее активности ограничивается материальной культурой и существует лишь на определенных стадиях эволюции общества.

По мнению О. Шпенглера, цивилизация — антитеза культуры, поскольку сводится исключительно к технологии. Европейская культура, утверждает он, фатальным образом деградирует к цивилизации. Ранее Шпенглера аналогичную концепцию развивал К.Н. Леонтьев.

По мнению Н.Я. Данилевского и А. Тойнби, мировая цивилизация — это фантом, реальной историей обладают лишь локальные цивилизации. Согласно определению, которое дает П. Сорокин, локальные цивилизации — это самобытные системы, построенные на собственном комплексе идеологических принципов и культурных ценностей. Границы локальных цивилизаций не совпадают с государственными, они представляют собой крупные культурные суперсистемы, обладающие органическим ядром (язык, этнические признаки, религия и др.).

Основной проблемой XXI в. является взаимодействие локальных цивилизаций на фоне процессов глобализации, развивающихся в многомерном бифуркационном пространстве. Существуют альтернативные модели развития этих процессов:

  1. Униполярная глобализация, создание универсальной мировой империи Pax Americana ( 3. Бжезинский). Этот сценарий, в конечном счете, ведет к глобальной катастрофе.
  2. Противостояние локальных цивилизаций, вплоть до военных конфликтов (С. Хантингтон). По данным Э.Г. Кочетова, не менее разрушительный эффект могут нанести геоэкономические войны — спланированное нанесение ущерба с использованием высоких технологий, осуществляемое невоенными методами. Этот сценарий столь же гибелен для человечества в целом.
  3. Равноправное партнерство цивилизаций в решении общемировых проблем (Ю.В. Яковец). Этот сценарий соответствует переходу к устойчивому развитию по модели постиндустриального ноосферного общества (В.И. Вернадский, Н.Н. Моисеев, Д. Белл, Э. Тоффлер). Его недостаток — потенциально высокая неустойчивость.
  4. Биполярный мир, где в качестве одной из сторон выступает человечество как единое целое, а в качестве другой — мир терроризма, с которым нет никакой возможности прийти к какой-либо форме согласия и солдаты которого ценят смерть выше жизни.

5.1. Наступит ли экологический коллапс?

В 1972 г. был опубликован первый доклад Римскому клубу, подготовленный Д. Медоуз и ее коллегами. Многие восприняли эту книгу как предсказание скорого конца света. Газеты во всем мире пестрели заголовками: «Компьютер заглянул в будущее, и человечество содрогнулось», «Ученые предупреждают о глобальной катастрофе » и т.п.

Двадцать лет спустя Донелла Медоуз, Деннис Медоуз, Йорден Рандерс написали продолжение своего фундаментального бестселлера — «За пределами роста». Проводя уточненные расчеты для усовершенствованной глобальной модели, они пришли к следующим выводам: мир ожидает не заранее предопределенное будущее, а выбор. Это выбор модели. Одна модель основана на предположении, что устойчивость биосферы беспредельна. Эта модель убийственна. Другая модель утверждает, что пределы существуют, но люди не способны умерить свои потребности. Расчеты показывают, что развитие по этой модели неизбежно ведет к катастрофе. И лишь третья модель дает человечеству шанс на спасение. И этот шанс состоит в том, что человечество должно изменить весь свой привычный стиль жизни, в корне перестроить систему ценностей, отдав предпочтение духовным интересам по сравнению с материальными. И, кроме того, необходимо сократить численность популяции вида «человек разумный», населяющей Землю.

В 1992 г. представители 166 стран собрались в Рио-де-Жанейро на конференцию Организации Объединенных Наций по окружающей среде. Конференция провозгласила принцип устойчивого развития: «человечество способно сделать развитие устойчивым — обеспечить, чтобы оно удовлетворяло нужды настоящего, не подвергая риску способность будущих поколений удовлетворять свои потребности». Чтобы добиться проведения этого принципа в жизнь, конференция приняла пакет программ «Повестка дня на XXI век» — руководство для практических действий на уровне национальных государств.

События последующих лет показали, что эти программы в целом выполняются неудовлетворительно. Исключение составляет лишь работа, проводимая в нескольких странах. Однако в мировом масштабе состояние окружающей среды продолжает ухудшаться прогрессирующими темпами.

Важно поэтому поискать новые подходы к решению проблемы перехода к устойчивому развитию и, в частности, уточнить вопрос об оценке пределов устойчивости биосферы. Если эти пределы будут нарушены необратимым образом, то человечество почти наверняка лишится той экологической ниши, которую оно занимает на нашей планете. Попытаемся проанализировать эти проблемы, опираясь на методы теории самоорганизующихся систем, рассмотренные в ч. 1.

Чтобы не возникало путаницы, начнем с уточнения определений. Будем называть биотой естественные сообщества флоры и фауны, которые подчиняются принципу Ле Шателье-Брауна и способны компенсировать все возникающие возмущения окружающей среды. Основная характеристика окружающей среды — концентрация тех химических соединений, которые потребляются живыми организмами. Эти химические соединения называются биогенами.

Биота не может изменить такие характеристики природы, как интенсивность солнечной радиации, скорость вращения Земли, вулканическая деятельность, рельеф местности и т.д. Однако, изменяя в нужную сторону концентрацию биогенов, биота может компенсировать неблагоприятные для нее колебания этих характеристик. Поэтому в понятие окружающей среды включаются только те химические вещества, которые способны взаимодействовать с биотой.

Используя эти понятия, определим биосферу как устойчивое состояние системы, которая состоит из биоты и ее окружающей среды. Устойчивость биосферы, очевидно, определяется величиной возмущений, за порогом которых перестает действовать принцип Ле Шателье-Брауна. Это определение означает, что биосферу следует рассматривать как самоорганизующуюся систему. И, следовательно, ее эволюция происходит в соответствии с принципами синергетики: она является открытой системой, стабильность которой поддерживается нелинейными обратными связями, а при нарушении условий устойчивости возникает состояние бифуркации. При этом биотическая регуляция окружающей среды осуществляется самой биотой.

Благодаря действию этих механизмов, биосфера в целом сохраняет устойчивое состояние гомеостаза уже более трех с половиной миллиардов лет. Проходя в процессе своей эволюции через кризисные периоды бифуркаций, биосфера каждый раз значительно меняет состав биоты. Примеры подобных катастроф приведены в табл. 5.1.

Т а б л и ц а 5.1
Экологические катастрофы в истории Земли

Млн. лет
до Н.Э.
Перестройка биоты
650Исчезли многие виды одноклеточных
450Исчезли почти все панцирные обитатели океана
220Погибли гигантские амфибии
65Исчезли динозавры

Катастрофические изменения геофизических условий на Земле приводили почти к полной смене генетического фонда биоты. Ее видовой состав каждый раз радикально менялся. При этом биота не только меняла свой состав, но перестраивала окружающую среду, изменяя ее геофизические и геохимические характеристики.

Современная атмосфера Земли, содержащая 20% кислорода, имеет биогенное происхождение. В настоящее время биота выводит из оборота и захоранивает 107 т углерода в год и, соответственно, высвобождает около 108 т воды (живое вещество, как известно, на 90% состоит из воды). Из этих оценок следует, что и Мировой океан также, возможно, имеет биогенное происхождение.

Поток депонирования органического углерода в осадочных породах совпадает с разностью его синтеза и разложения в биоте и равен 107 т/год. Такое же количество неорганического углерода выбрасывается в биосферу вследствие вулканической деятельности и дегазации мантии. В результате запасы органического и неорганического углерода в биосфере с высокой степенью точности совпадают на протяжении последних 600 миллиардов лет.

Количество кислорода, содержащееся в атмосфере, в тысячу раз превышает величину его запаса, необходимую для окисления всего органического углерода биосферы. Зачем биота развивает такую огромную производительность? Дело в том, что некоторые глобальные катастрофы — извержения вулканов, падение крупных метеоритов и т.п. — характеризуются выделением громадной энергии за очень малое время. Чтобы достаточно быстро компенсировать эти возмущения, биосфере, в соответствии с принципом Ле Шателье-Брауна, необходим повышенный запас прочности. Огромная мощность продукции позволяет биосфере всего за десятки лет компенсировать аномально интенсивные возмущения окружающей среды.

Но эта огромная мощность таит в себе и опасность: если внешнее возмущение все же превысит порог устойчивости биосферы, то за те же несколько десятков лет она может почти полностью изменить свою структуру. Для человека это было бы катастрофой. Произойти этот экологический коллапс может в результате техногенного давления на окружающую среду.

Русский ученый Владимир Вернадский был первым, кто научно обосновал глобальную опасность неконтролируемой техногенной деятельности человека. Возникновение термина «биосфера» восходит к трудам Ж. Бюффона, написанным в середине XVIII в. Однако первая обобщающая научная работа, посвященная комплексному анализу этих проблем, была выполнена именно Вернадским. Его монография «Биосфера» была опубликована в 1926 г.

«Можно без преувеличения утверждать, — говорил он в докладе «Геохимическая энергия жизни в биосфере», прочитанном в 1927 г. в Берлине, — что химическое состояние наружной коры нашей планеты, биосферы, находится под влиянием жизни, определяется живыми организмами. Несомненно, что энергия, придающая биосфере ее обычный облик, имеет космическое происхождение. Она исходит из Солнца в форме лучистой энергии. Но именно живые организмы, совокупность жизни превращают эту космическую лучистую энергию в земную, химическую и создают бесконечное разнообразие нашего мира».

Однако, предупреждает Вернадский, неконтролируемая технологическая деятельность может вызвать нежелательные изменения в этой системе, сохранявшей устойчивость в течение миллиардов лет. Человечество, пишет он, «со все усиливающимся в своем проявлении темпом, охватывает всю планету, выделяется, отходит от других живых организмов как новая небывалая геолотическая сила. Со скоростью, сравнимой с размножением, выражаемой геометрической прогрессией в ходе времени, создается этим путем в биосфере все растущее множество новых для нее косных природных тел и новых больших природных явлений. На наших глазах биосфера резко меняется».

Научное состояние этой проблемы, каким оно представлялось Вернадскому, вызывает у него большую тревогу. «Никакой теории, — пишет он в своей книге «Научная мысль как планетное явление», — точного научного объяснения этого основного явления в истории планеты нет. Оно создалось эмпирически и бессознательно, проникло в науку незаметно, и история его не написана».

Вернадский был совершенно прав, когда подчеркивал важность создания научного аппарата изучения взаимодействия техносферы и биосферы, но ошибался, полагая, что в его время такого аппарата не было совершенно. В 1925–29 гг. в России был опубликован трехтомный труд А.А. Богданова «Всеобщая организационная наука — тектология». Для обозначения этого нового научного направления — универсальной теории организационных процессов — Богданов использовал греческое слово tekton, что означает «строить».

«Вся человеческая активность, — разъясняет Богданов смысл своей науки, — имеет один характер: это процессы организации. Техническая деятельность организует элементы внешней природы в обществе, познавательная и художественная — социальный опыт людей. Даже работа разрушительная представляет не что иное, как борьбу разных организационных форм и тенденций».

В своей тектологии Богданову удалось предвосхитить целый ряд принципов теории систем и кибернетики — научных дисциплин, получивших развитие 20–30 лет спустя. К сожалению, его работа опередила свое время, а потому осталась невостребованной. Возможно, если бы разработанная Богдановым методология была заблаговременно применена к исследованию экологической проблемы, программа преодоления глобального кризиса была бы принята значительно раньше, а его последствия не были бы такими тяжелыми.

Но вернемся к проблеме пределов устойчивости биосферы. В настоящее время происходят глобальные изменения окружающей среды. Быстро увеличивается атмосферная концентрация углекислого газа. Вместе с поступающими в атмосферу промышленными выбросами фтор- и хлоруглеродов, окислов азота и метана углекислый газ создает парниковый эффект, ведущий к потеплению климата. Можно было бы ожидать, что биота прореагирует на этот процесс, начав поглощать избыточное количество углекислого газа.

Обобщая опубликованные результаты глобального анализа землепользования, В.Г. Горшков пишет, что этого не происходит. Принцип Ле Шателье-Брауна для биоты оказался нарушенным.

До начала XIX столетия этот принцип выполнялся. Иными словами, человек не оказывал существенного влияния на процессы в биосфере. Однако, начиная с первых десятилетий XIX в., ситуация кардинально изменилась: биота начала выбрасывать в атмосферу углекислый газ, увеличивая, а не уменьшая техногенные выбросы. Отсюда можно выполнить первую грубую оценку пределов устойчивости биосферы. В начале XIX в. площадь освоенных земель не превышала 5% суши, причем доля продукции биоты, не используемой человеком на этих землях, была не больше 20%. Следовательно, суммарное потребление чистой продукции биоты не превышало 1%. Очевидно, это и есть та пороговая величина антропогенной нагрузки на биоту, которую способна выдержать биосфера, продолжая подчиняться принципу Ле Шателье- Брауна.

К настоящему времени этот предел превзойден более чем на порядок. Более детальное обоснование этой оценки на основании других методологических подходов, а также обобщение эмпирических данных выполнено в работах В.Г. Горшкова, Н.Ф. Реймерса, Н.М. Сватова и др. В табл. 5.2, составленной Реймерсом на основании этих исследований, показаны последствия техногенных воздействий на биосферу.

Следует заметить, что экологические кризисы антропогенного происхождения имели место и в историческом прошлом. Предполагают, что первый такой кризис произошел несколько десятков тысяч лет назад в период собирательства, когда деятельность человека привела к обеднению доступных ему ресурсов. Не исключено, что именно в этот период один из двух видов обитавшего тогда на земле человека — Homo neanderthalensis — был вытеснен другим нашим предком — Homo sapiens.

Следующий кризис произошел в конце эпохи палеолита, когда человек освоил достаточно совершенные по тем временам орудия охоты — луки, копья, топоры, искусственные ловушки и загоны. В итоге были выбиты крупные млекопитающие, и наступил голод. Численность населения на обширных пространствах Евразии, по данным палеонтологов, сократилась почти на порядок.

Т а б л и ц а 5.2
Техногенные воздействия на биосферу

Воздействие Последствия
Изменение энергетики системы на доли процентаКризис системы
Изменение энергетики более чем на 1%Катастрофические изменения в системе, переход ее в качественно новое состояние
Изменение популяционной системы на 10—20%Допороговые изменения безвредны, запороговые ведут к разрушению
Изъятие 70% массы популяционной системыДеградация системы

От гибели спаслись племена, перешедшие к более продуктивным способам ведения хозяйства — земледелию и скотоводству. Это была первая крупномасштабная технологическая революция в истории человечества — переход к неолиту. Произошло это около 10 тыс. лет назад.

Впоследствии были и другие локальные экологические кризисы: засоление почв и деградация поливного земледелия, массовое уничтожение лесов для расчистки территории под пастбища, для строительства и отопления жилья и др.

Однако современный кризис отличается от этих примеров качественным образом, так как впервые за всю историю человечества носит глобальный характер. В табл. 5.3, составленной В.И. Даниловым-Данильяном и К.С. Лосевым, показаны ожидаемые проявления этого кризиса на период до 2030 г.

Современный глобальный кризис носит системный характер и включает не менее 30 частных экологических проблем. К приоритетным, т.е. связанными либо с полной необратимостью, либо с длительными сроками восстановления, среди этих проблем относятся изменение климата, сокращение естественных мест обитания, деградация озонового слоя, исчезновение биологических видов, распад генома. Проблемами второго порядка являются загрязнение территории токсичными отходами, кислотные дожди, распространение радионуклидов и др. Среди этих проблем нет ни одной, по которой наблюдалось бы улучшение ситуации. Напротив, набирает обороты движение к окончательной потере биосферой устойчивости.

Т а б л и ц а 5.3
Изменения окружающей среды в 1972-1992 гг.
и ожидаемые тенденции до 2030 г.

ХарактеристикиТенденции 1972-1992 гг.Тенденции до 2030 г.
1Сокращение площади экосистемыСкорость сокращения 0,5–1,0% в годПочти полная ликвидация естественных экосистем
2Потребление первичной продукции биоты25% в годРост до 50–60%
3Концентрация парниковых газовЕжегодный рост на доли процентаУскорение роста концентрации
4Сокращение площади лесов180 тыс. кв. км в год; отношение лесовосстановления к сведению 1:10Сохранение тенденции
5Деградация земельСнижение плодородия, накопление загрязнителей, засолениеСокращение сельскохозяйственных угодий на душу населения
6Повышение уровня океана1–2 мм/год7 мм/год
7Исчезновение биологических видовБыстрое исчезновение (1 вид животных в год)Разрушение биосферы
8Стихийные бедствия, техногенные катастрофыРост числа на 5–7%, рост ущерба на 5–10%, рост числа жертв на 6–12% в годУсиление тенденции
9Ухудшение качества жизниРост бедности, голод, высокая детская смертность, необеспеченность чистой водой, рост числа генетических заболеваний, аллергия, нехватка лекарств, пандемия, СПИДРезкое усиление тенденций

Рассмотрим энергетический аспект глобального экологического кризиса. Биота поглощает около 1014 Вт лучистой энергии Солнца, то есть порядка 0,1% этой энергии, падающей на Землю. Следовательно, чтобы не вызвать существенных изменений климата, человечество также не должно производить больше 1014 Вт, что всего на порядок превышает современный уровень производства энергии. Однако парниковый эффект, обусловленный технологической деятельностью, ведет к снижению климатического порога до 1012 Вт. Таким образом, и по этому показателю человечество уже нарушило требование устойчивости по Ле Шателье-Брауну.

Анализируя проблему устойчивости биосферы как самоорганизующейся системы, следует ответить на вопрос, рассматривать ли ее как целостный сверхорганизм либо как иерархическую совокупность автономных экосистем. Первую точку зрения отстаивают Дж. Лавлок и А.Я. Кульберг. Лавлок предложил гипотезу, согласно которой биосферу можно рассматривать как единый суперорганизм, названный им Gaia. По мнению Кульберга, биосферу можно рассматривать как систему молекулярных колоний, связанных единым биополем, которое имеет также молекулярную структуру и обеспечивает контакт между различными колониями (сообществами).

Однако биосфера как суперорганизм была бы намного более чувствительна к возмущениям, а потому значительно менее устойчивой. Тот факт, что биосфера как самоорганизующаяся система существует уже более трех с половиной миллиардов лет, обусловлен отсутствием у нее целостной физиологии. Реальная биосфера представляет собой гиперпопуляцию конкурентно взаимодействующих сообществ (экосистем). Именно такая структура биосферы обеспечивает ей максимальный уровень устойчивости путем динамичной автокорреляции с окружающей средой.

Что касается гипотезы Кульберга, то она не противоречит этой концепции, хотя эта гипотеза и не имеет пока достаточно убедительных экспериментальных подтверждений. Ниже будут рассмотрены альтернативные субмолекулярные механизмы взаимодействия локальных экосистем.

Учитывая появление наблюдательных данных о наступающем глобальном потеплении, страны Европейского Союза и Япония в середине 1990-х годов разработали комплекс энергосберегающих технологий. Странам Третьего мира было обещано содействие в модернизации их энергосистем. При этом оказались задетыми финансовые интересы Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК): сокращение выбросов означает сокращение потребления топлива.

Чтобы согласовать все эти противоречивые интересы, в декабре 1997 г. в Киото был подписан компромиссный протокол к Рамочной конвенции. В соответствии с этим соглашением развитые и постсоциалистические страны, на долю которых приходится основная часть выбросов, взяли на себя коллективное обязательство сократить выброс парниковых газов к 2008–2012 гг. на 5% по сравнению с базовым уровнем 1990 г. Уникальность этого соглашения состоит в том, что оно предусматривает механизм перераспределения квот выбросов между странами-участниками на договорных началах. Главным лоббистом этой схемы выступили США, на долю которых приходится максимальный процент выбросов: она дает им возможность без чрезмерных усилий вписаться в согласованные квоты. Но позднее администрация Буша вышла из Киотского протокола.

С точки зрения снижения остроты экономического кризиса принцип, положенный в основу этой схемы, явно порочен: вместо усилий по сокращению выбросов создан механизм их поддержания. Поэтому против этого принципа выступают экологические организации, а также страны Европейского Союза, заинтересованные в продаже европейских энергосберегающих технологий. Чтобы снять эти новые противоречия, предлагают различные механизмы. По одному из предложенных вариантов страна, продающая свою квоту, должна израсходовать полученные средства на дальнейшее снижение выбросов, причем на величину не меньшую, чем проданная квота.

Пока политики и финансисты спорят, ученые уточняют свои прогнозы. По инициативе ООН была создана Межправительственная группа экспертов по изменению климата. В работе приняло участие 2,5 тыс. ведущих специалистов из 60 стран мира. По данным этих экспертов, в XXI в. следует ожидать повышения среднегодовой температуры на 1–3 градуса. Ожидается, что резко усилятся и участятся засухи и наводнения, скорость ураганов может возрасти до 320 км в час. Уровень Мирового океана поднимется на десятки сантиметров и даже больше. В результате окажутся затопленными огромные участки территории, на которых стоят Нью-Йорк, Новый Орлеан, Каир, Дакка, Санкт-Петербург, Амстердам и др. США могут потерять до 60% влаги в почве основных районов сельскохозяйственного производства. В штате Флорида средняя температура июля может достигнуть 96о по Фаренгейту (45оС) — как в знойных тропических пустынях.

По одному из самых мрачных прогнозов возникает опасность приостановки «теплового конвейера» в Атлантическом океане — Гольфстрима и Северо-Атлантического течения. Тогда теплому и мягкому климату в Европе придет конец, как это уже случалось в прошлые эпохи — последний раз около 12–14 тыс. лет назад. В результате, например, в Великобритании установится такой климат, как сейчас на острове Шпицберген.

Из этих прогнозов следует, что соглашения, которые принимались в Рио-де-Жанейро, в Киото и других городах, хороши и полезны, но явно недостаточны. Они способны замедлить развитие кризиса, но не остановить его.

По мнению одной части специалистов, если считать, что современное антропогенное возмущение разрушает биотическую устойчивость биосферы, то после распада самосогласованной системы живого на восстановление новой биоты и регенерацию окружающей среды уйдут сотни тысяч лет. В процессе этих изменений на планете будет ликвидирована экологическая ниша, которую в настоящее время занимает биологический вид «человек разумный». Поэтому, утверждают эти авторы, «современная цивилизация не обеспечивает ни нормальных условий жизни человека, ни устойчивого существования жизни на Земле» (В.Г. Горшков, В.И. Данилов-Данильян, К.Д. Кондратьев и др.).

Не все исследователи согласны со столь категорическими выводами. Так, В.С. Голубев с соавторами указывают на ряд методологических неточностей в теории биотической регуляции. Они упоминают, в частности, тот факт, что круговорот биогенов усиливается вследствие увеличения в атмосфере концентрации углерода, а также в результате совершенствования аграрных технологий. Согласно их расчетам, экосистемы суши потребляют часть антропогенных выбросов и тем самым частично компенсируют воздействие человека. В качестве основного вывода они приходят к заключению, что в настоящее время более правильно говорить не о наступлении катастрофы, а о быстром изменении состояния биосферы в направлении, неприятном для человека.

Ясно отсюда, что и сторонники алармистской точки зрения, и их критики согласны в главном: чтобы преодолеть экологический кризис, человеку необходимо разработать и освоить принципы экохозяйствования и рационального управления антропогенными потоками. Человек должен научиться брать у биосферы не больше, чем она способна отдавать.

Применяя синергетический подход, нельзя не заметить один методологический недостаток рассмотренной модели экологического кризиса: биосфера рассматривается лишь как пассивный объект разрушительных антропогенных воздействий. Более точно отражать реальный ход процессов может иерархически более высокая модель «биосфера + техносфера + человек». Преимущество этой теории состоит в том, что она позволяет учесть способность биосферы противодействовать разрушительному для нее техногенному давлению со стороны человека. Эту свою роль биосфера будет выполнять в полном соответствии с принципом Ле Шателье-Брауна.

Для решения этой задачи биосфера располагает весьма эффективными и давно испытанными на практике механизмами — сокрушительными эпидемиями и пандемиями. Достижения современной медицины создают у людей головокружение от успехов: мы победили чуму, оспу, холеру, победим и СПИД — биологи обещают скорое решение и этой проблемы.

Но бактериальные и особенно вирусные инфекции коварны. Эволюция в царстве виры идет в миллионы раз быстрее, чем в мире макроорганизмов. В наше время к этому добавились новые факторы: насыщение сферы обитания микроорганизмов химически активными веществами и радионуклидами, и, как следствие, увеличение частоты мутаций, высокая плотность и миграция «хозяев» возбудителей инфекций — людей, ослабление их защитных иммунных систем и др.

Следуя концепции циклизма, можно построить эволюционную модель пандемий, распространявшихся в течение последней тысячи лет в масштабах континентов. При этом обращает на себя внимание та грозная особенность этого явления, что каждый следующий пандемический цикл не походил на предыдущий. Бактериальный возбудитель (чума) был сменен сначала вирусным возбудителем с ДНК-геномом (оспа), а затем возбудителями с РНК-геномами (грипп, вирус иммунодефицита человека — ВИЧ). Изменялись и механизмы их передачи: укусы насекомых (чума), воздушно-капельное заражение (оспа, грипп) и, наконец, половой и гематогенный механизмы (ВИЧ). Каждый раз при этом у человека уменьшался набор профилактических средств противодействия новым инфекциям. В случае ВИЧ в распоряжении человека вообще не осталось больше механизмов, способных естественным путем остановить его распространение.

Из этой модели следует, что стратегия паразитизма состоит в том, что каждый следующий инфекционный цикл на шаг опережает готовность человека противодействовать очередному на него наступлению. Второй вывод состоит в том, что оружие, которое биосфера выбирает в своем противоборстве с человеком, становится все более изощренным и все более эффективным.

Третий вывод касается фактора времени. Мы уже отмечали, что скорость эволюционных процессов в мире вирусов на много порядков превышает ее величину для фауны. Различие хода времени в мире человека и в мире вирусов проявляется в характере пандемий. В случае оспы мал инкубационный период, инфекция развивается быстро и заканчивается гибелью 30% заболевших. В случае СПИД течение болезни может затягиваться на годы, но заканчивается гибелью с вероятностью 100%. Можно предположить, что инфекции XXI в. приобретут наследственный характер — возникнут популяции больных и ослабленных людей. С другой стороны, можно ожидать появления быстротекущих аналогов ВИЧ с комбинированными механизмами распространения. Не менее вероятно возникновение стойких и эффективных линий вирусов, способных поражать кровеносные и лимфатические сосуды, а также нейронную сеть головного мозга. И, наконец, нельзя исключить воздействий на геном человека.

В результате этих процессов триадная модель «биосфера + техносфера + человек» может обеспечить биосфере значительно более высокую устойчивость, чем стандартная бинарная модель. Ценой, которую в этом случае биосфере придется заплатить за следование принципу Ле Шателье-Брауна, окажется схлопывание экологической ниши одного единственного из миллионов биологических видов — вида «человек разумный».

Согласно последним данным Международного энергетического агентства, в период с 2000 г. до 2030 г. полное производство энергии в мире вырастет более чем на 50%. И соответственно более чем на 50% возрастут выбросы в атмосферу СО2.

В конце 2003 г. в Англии была опубликована коллективная монография «Адаптироваться или умереть: наука, политика, экономика и изменения климата» (редактор К. Оконски). По мнению большинства специалистов, повышение температуры будет продолжаться так долго, пока будут расти выбросы парниковых газов и, следовательно, единственное решение проблемы заключается в снижении выбросов. Стратегия, выработанная на основании Киотского протокола, не решает проблемы; к тому же этот протокол до сих пор так и не вступил в силу — главный образом из-за решения администрации Буша снять с него подпись США.

Продолжающееся потепление климата приведет ко многим неблагоприятным последствиям: экстремальные погодные условия, повышение уровня моря и подтопления многих прибрежных территорий, потеря биологического разнообразия видов, распространение болезней. В бедных странах растущее население наращивает потребление традиционного топлива (дрова, коровий навоз и т.п.), что ведет к прогрессирующему загрязнению воздуха, росту детской смертности и ухудшению здоровья населения.

Глобальное потепление существенно повлияет на народное хозяйство и условия жизни в России. На среднерусскую равнину это влияние будет скорее всего благоприятным, но в северных регионах начнется таяние вечной мерзлоты, которое может разрушить всю хозяйственную инфраструктуру. Большую опасность составит распространение инфекций (комариных, клещевых, инфекций грызунов) и возможность возникновения эпидемий.

Общепринятого решения этих проблем пока не найдено. Однако наиболее перспективными способами их снятия являются переход на прогрессивные технологии, обеспечивающие повышение эффективности использования энергии и снижение вредных выбросов, оптимизация хозяйственной инфраструктуры и, в конечном счете, замена энергетических комплексов, работающих на углеводородном топливе, на принципиально иные источники первичной энергии.

6.1. Что значил Ленин в истории России?

Историю России ХХ в. нельзя понять, не разобравшись в том, какую роль сыграл в ней Ленин. Это тем более важно сделать, что по этому вопросу до сих пор существуют диаметрально противоположные точки зрения. Для одних Ленин — исчадие ада, заставившее свернуть Россию с правильного пути, по которому шли все западные страны. А для других Ленин — святой человек, основавший коммунистическое царство, и поэтому до сих пор хранят его тело в качестве мумии для показа приверженцам.

Мы не будем придерживаться ни одной из этих точек зрения. Наша задача состоит в том, чтобы по возможности объективно разобраться в реальной роли Ленина в истории России. С этой целью мы воспользуемся тем методом, который развивается в данной книге, а именно методом синергетики.

Начать этот разговор, очевидно, следует с постановки вопроса, что же представлял собой сам Ленин.

Это был человек, воспитанный на трудах Чернышевского и Писарева, усвоивший революционные установки ранних народников, включая видного революционера Нечаева. Ленин увлекся трудами Маркса в такой степени, что решил: в теории социокультурной динамики сказано последнее слово, и марксизм есть абсолютная истина. Все, что отходит в сторону от этих представлений, по его мнению, есть ошибка, и только этим учением нужно руководствоваться и проводить его в жизнь.

Итак, Ленин считал себя учеником и последователем Маркса. Но возникает вопрос: много ли у него было для этого действительных оснований? Давайте сопоставим наиболее фундаментальные взгляды Маркса и Ленина. Маркс считал, что победа коммунизма будет возможна, когда в большинстве развитых европейских стран большинством населения станет пролетариат. И в этих условиях возможна будет коммунистическая революция, причем сразу в нескольких странах.

Ленин считал, что можно совершить революцию в одной отдельно взятой стране с преобладающим крестьянским населением. В России в начале ХХ столетия 80% населения составляло крестьянство. Далее. Последователь и ближайший друг Маркса Фридрих Энгельс, переживший его на несколько лет, в конце своей жизни пришел к выводу, что вовсе не обязательно победа социализма произойдет революционным путем. К концу XIX столетия в Европе были сформированы достаточно сильные социал-демократические партии, действовало прямое избирательное право. Поэтому Энгельс считал, что возможен переход власти к диктатуре пролетариата мирным путем.

Еще дальше пошел ближайший друг и сподвижник Маркса и Энгельса Эдуард Бернштейн. Именно Бернштейну, кстати сказать, Энгельс завещал все свои труды после кончины. Такова была воля покойного. К началу ХХ столетия, по мнению Бернштейна, положение изменилось настолько, что необходимость в революции отпала, и стало возможно решить основные социалистические задачи путем реформаторских преобразований существующих общественных порядков. Кстати, эта мысль Бернштейна резонирует с известным высказыванием Маркса о том, что коммунизм есть процесс, есть движение.

А Ленин продолжал считать, что единственным способом утверждения диктатуры пролетариата является революционное восстание, захват власти революционным путем. Далее. Вера Засулич, член группы Плеханова «Освобождение труда» переписывалась с Марксом на тему о том, какую роль может сыграть крестьянская русская община для победы в стране социализма. Маркс ответил ей: община может сыграть позитивную роль в этом процессе. Коммунисты-ленинцы эту переписку тщательно скрывали. В работе Ленина «Государство и революция», в которой обсуждался план революционных действий после захвата власти, крестьянский вопрос не упоминался вообще, как будто бы этого класса и не вовсе существовало. Получается, что Ленин весьма далеко отошел от учения Маркса. Его можно назвать марксистом только с большой натяжкой. Правда сам Ленин считал, что он не отошел от марксизма, а развивает его применительно к новым историческим условиям. В чем по Ленину состояли эти новые исторические условия?

Ленин полагал, что капитализм к концу XIX — началу ХХ вв. перешел в свою высшую и последнюю стадию — монополистический капитализм, империализм. Он считал, что это загнивающий капитализм — капитализм, обреченный на гибель. А раз так, то прорыв звена капиталистической системы возможен в самом слабом звене. А самым слабым звеном является Россия. Вот так рассуждал Ленин. Но здесь он допустил ошибку, о которой мы уже говорили, рассматривая синергетический подход к различного типа кризисам. Существуют кризисы структурные и кризисы системные. Тот кризис, который испытывал капитализм в начале ХХ столетия, был кризисом структурным. Это показало дальнейшее его развитие. Капитализм нашел способ исправить свое положение и начал достаточно бурно развиваться в течение последующих десятилетий. Ленин же принял этот кризис за системный. Если бы этот кризис был системным, то, очевидно, Ленин был бы прав в своих выводах. Но это была ошибка Ленина. А потому все его, как он считал, усовершенствования теории Маркса тоже носили ошибочный характер. Вот с таким багажом Ленин подходил к семнадцатому году. К своим идеям он относился фанатически, любые сомнения отвергал самым решительным образом.

Если говорить о Ленине как о человеке, надо отметить, что у него не было никакого опыта организаторской или тем более государственной работы. Окончив университет, очень непродолжительное время он побыл помощником присяжного поверенного. Участвовал в шести, кажется, делах и все эти дела в суде провалил. Юрист из него вышел неважнецкий. С тех пор никакой конкретной работы он не делал. Был профессиональным революционером и жил на деньги от имения, которое принадлежало их семье. Эти деньги высылала ему за границу Мария Александровна Ульянова, его мать.

Какую же Россию решил переделать Ленин? В каком состоянии находилась страна к октябрю 1917 г.?

Самодержавием не был решен ни один актуальный вопрос. Прежде всего это вопрос о земле. Предпринял попытку найти решение этой проблемы Столыпин. Но столыпинские реформы фактически провалились. Не был решен вопрос о достаточно активном развитии капитализма в России. Этому препятствовала самодержавная система власти. Не был решен вопрос и о политической власти.

В 1914 г. страна ввязалась в совершенно ненужную ей войну. Никаких задач, которые надо было бы решить в национальных интересах России, при этом не ставилось. Но возникла стародавняя идея захвата Константинополя. Совершенно бессмысленная и ненужная для России. Это, кстати, единственное, на что можно было рассчитывать по итогам войны. Россия была к этой войне подготовлена слабо. Она только что понесла поражение от Японии, восстанавливала флот, перевооружала армию. Но процесс этот был далеко не завершен, не хватало ни винтовок, ни патронов к ним, ни орудий. Поэтому в первые годы войны — 1914–1916 гг. — страна в основном терпела поражение. Правда, в 1916 г. на юго-западном участке фронта был совершен очень эффективный Брусиловский прорыв. Однако Брусилову не было оказано должной поддержки, и, хотя успехи у этого полководца были достаточно крупными, решающего прорыва, в результате которого мог бы произойти выход из войны Австро-Венгрии, ее капитуляция, не произошло.

Февральская революция сбросила совершенно прогнивший царский режим. Против этого режима выступали решительно все: и армия, и крестьянство, и представители промышленности, и Дума. Никто этого режима не поддержал. Перед Временным правительством возникло три наиболее актуальные задачи.

Первая задача — вопрос о земле. Надо было, наконец, решить этот давным-давно наболевший вопрос. Второй вопрос — о мире. Россия изнемогала в войне. Ей надо было найти способ выйти из этой войны на достаточно почетных условиях. Третий вопрос — об армии. Без армии нельзя было решить ни вопроса мира, ни сохранения страны. Но армия была в значительной степени разрушена. Уже не Временным правительством, а Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов, который издал в марте месяце так называемый приказ номер один, фактически отменивший в армии дисциплину. Начался развал армии. Массовое дезертирство, расстрелы офицеров, генералов и так далее. И к концу 17-го года Россия осталась фактически без армии.

Временное правительство не сумело решить ни одной из тех актуальных задач, которые были необходимы для закрепления победы демократической революции. Поэтому, когда в октябре 17-го года власть оказалась в руках Ленина, решение немедленно решить все эти проблемы было совершенно естественным. Ленин к тому времени сумел создать монолитную партию коммунистов, которая управлялась из единого центра, придерживалась единой идеологии, и это позволило партии укрепить советскую власть в стране.

Однако же та совершенно утопическая программа, которая была изложена Лениным в работе «Государство и революция» и которую он начал проводить в жизнь безотлагательно — сразу же построить коммунизм в отдельно взятой стране, привела к возникновению гражданской войны. Война велась тремя участниками. Во-первых, это советская власть. Во-вторых, это белые армии, которые, надо сказать, так и не сумели объединиться. Они действовали разрозненно. Колчак, Деникин, Юденич — между ними не было никакого согласования. Но, кроме того, по всей стране вспыхнула крестьянская война. Большевики по отношению к крестьянству стали проводить политику продразверстки, то есть отнимали у них почти весь хлеб.

Белые армии стояли за восстановление старых порядков. Поэтому крестьянские восстания были направлены и против белых, и против красных. В беседе с Гербертом Уэллсом Ленин сказал, что крестьянские восстания победить не смогут, поскольку они действуют разрозненно и у них нет общего руководства. И он был прав. Действительно, восстания подавить удалось. Но крестьянская война тем не менее поражения не потерпела. Белые армии были разбиты, а вот крестьяне, хотя и ценой тяжелых жертв, но своего добились. Ленин вынужден был ввести новую экономическую политику. Заменить продразверстку продналогом.

Как же оценить деятельность Ленина в это время? Да, насилие и развязанная гражданская война, подавление крестьянских восстаний, — все это было. Но Ленину удалось в то же самое время решить главную задачу — сохранить территорию России почти в тех же размерах, что и до революции за не очень значительными изменениями. Есть основание думать, что в случае победы белых армий Россия распалась бы на ряд государств. Например скорее всего от России отошла бы Украина. То же самое произошло бы и с Закавказьем. Нельзя исключить, что и Дальний Восток тоже перестал бы быть российским. Ленин Россию сохранил.

Какую политику проводил Ленин после завершения Гражданской войны? Здесь налицо было, по меньшей мере, две линии. Первая линия — это нацеленность на превращение России в современное индустриальное государство. Этому способствовал план ГОЭЛРО. Прозвучал знаменитый ленинский лозунг, что коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны. В самое тяжелое для России время, в 1918 г., были созданы институты, впоследствии ставшие крупнейшими научными центрами, — Государственный оптический институт ЦАГИ, Лесотехнический институт в Москве и еще целый ряд организаций такого же рода. Ленин заботился о развитии науки в России. Он поддерживал работы Ивана Петровича Павлова и некоторых других ученых.

Люди, которые были потенциальными противниками ленинской линии строительства, были из России удалены. Многие поплатились жизнью за свое «несогласие» с вождем.

Но в общем и целом, Россия превращалась в современное индустриальное государство, и импульс в эту сторону был задан именно Лениным. Это, несомненно, его большая заслуга. Правда, при этом он, будучи догматиком, и полагая, что знает абсолютную истину, которой является марксизм, вернее то, что он называл марксизмом, не обращал внимания на весьма ценные достижения крупных ученых, которые в это время работали в России. Он не оценил работы Александра Александровича Богданова по созданию текстологии, которая впоследствии получила название Общей теории систем. Это — организационная наука. Несомненно, при проведении работ по восстановлению России методология Общей теории систем оказалась бы чрезвычайно ценной. Будущее показало, что так оно и есть.

У Богданова были отдельные философские ошибки. Поэтому в своем труде «Материализм или эмпириокритицизм» Ленин смешал Богданова с грязью. А ведь ученого надо оценивать не за его ошибки, а за его достижения. Достижений-то Ленин и не заметил.

То же самое можно сказать и о Владимире Александровиче Базарове-Рудневе. Ему принадлежит генетически-телеологический метод планирования, который позволил бы гораздо более эффективно составлять народно-хозяйственные планы в нашей стране. Впоследствии этот метод был «заново открыт» в Соединенных Штатах и получил название технологического проектирования. Но первооткрывателем был именно Базаров. Этой мыслью тоже можно было бы воспользоваться. Однако и у Базарова были философские ошибки, за что ему досталось от Ленина столь же крепко, как и Богданову.

Далее Сергей Николаевич Булгаков, автор замечательной работы «Философия хозяйства», которая в значительной степени расширяла теоретический базис работ по оптимизации хозяйственной жизни страны. Вот Булгакова вождь почему-то уважал, ругать его так сильно не стал, однако же, идеями его воспользоваться не мог. Он был самый настоящий фанатик: не видел достижений других ученых, которые не входили в русло той самой «абсолютной истины», марксистской истины в том варианте, который придал ему сам Ленин. Это было его крупной ошибкой.

Новая экономическая политика тоже вполне укладывалась в программу «Индустриализация России». Здесь Ленин мог бы воспользоваться идеями по кооперации крестьянского хозяйства, которые высказывали крупные ученые того времени — Николай Кондратьев, Александр Чаянов, Питирим Сорокин и другие авторы. То есть в России к тому времени существовал великолепный научный задел. Но на него Ленин не обратил ни малейшего внимания.

Немного подробнее о Питириме Сорокине. У него были критические работы, касающиеся, например, выдвижения кадров на руководящие должности в советской России, где действовал принцип отбора худших, принцип отбора шиворот-навыворот. Отбирали не тех, кто мог наиболее хорошо справляться с управленческими задачами, а тех, кто был догматически предан центральному руководству. Ленин сам в последние годы жизни написал огромное количество записочек, статей о том, что советская власть задыхается, погибает под влиянием бюрократии. Чиновничество приобретало слишком большой вес. Ленин продумывал, каким образом организовать советскую власть так, чтобы заставить бюрократию работать только как чиновников, не проявлять самостоятельности в собственных интересах, убрать волокиту, забалтывание решений. Все это было в системе советской власти проявлено четко.

В работах Сорокина даются конкретные рекомендации, как этого можно было бы избежать. Но Ленин не обратил внимания и на Сорокина. Мыслитель тоже вынужден был покинуть Россию. А те, кто Россию не покинул, были впоследствии уничтожены в сталинских лагерях.

Итак, ошибка Ленина — то, что он не сумел как теоретик поставить на службу построения индустриального общества в нашей стране передовую общественную мысль своего времени. Великие ученые, имена которых сейчас большими буквами вписаны в историю мировой науки, жили при Ленине, и можно было воспользоваться их достижениями. Ленин этого не сделал. И это, конечно, ослабило работу по индустриализации России.

Но в то же время импульс построения передовой индустриальной цивилизации был задан Лениным, и это, несомненно, его великая заслуга.

В отношении идеологии Ленин стремился проводить в жизнь единую фанатическую линию. Задача состояла в том, чтобы все граждане России уверовали в эту новую светскую религию. С этим связана и борьба с православной церковью. Многие священники были расстреляны, храмы разрушены. Был развязан красный террор. Уничтожали огромное количество людей. Концлагеря были изобретены именно при Ленине. Жестоко подавлялось всякое инакомыслие. Велась линия, ориентирующая на создание такого общества, в котором все придерживались бы единой идеологии. Эта линия получила развитие при Сталине, но запущена была Лениным. Ее никак нельзя назвать позитивной. В конечном счете, она явилась одной из причин развала Советского Союза.

Следует остановиться и на вопросе нравственности. Маркс утверждал, что условием освобождения каждого является освобождение всех. Маркс был воспитан на идеях гуманизма эпохи Просвещения. Ленин был другим человеком. Он был сторонником резких революционных действий. Что касается этики, то, выступая на Третьем съезде комсомола, он говорил: «Нам барские сказочки о личной нравственности не нужны. Для нас нравственно все, что способствует победе социалистической революции». Эта формулировка очень напоминает принцип иезуитов «цель оправдывает средства». Именно такой подход к нравственности означал, что ценность человеческой личности фактически ничтожна. Все делается ради массы, а человеком можно и пожертвовать. Человека можно послать в концентрационный лагерь, а можно и расстрелять. Что и делалось уже при Ленине. Скажем, ни за что, ни про что был расстрелян замечательный русский поэт Николай Гумилев. Как, впрочем, и многие другие погибали просто так, по решению ЧК. ЧК — чрезвычайная комиссия — имела право расстреливать людей фактически бессудно.

Итак, подведем итоги. Деятельность Ленина нельзя оценить однозначно. Несомненно, его первым большим достижением было то, что Россию удалось сохранить в тяжелейших условиях, когда она стояла буквально на грани развала. Да, это было сделано чрезвычайно жестокими методами. Наверное, существовали и другие способы решения этой задачи. Однако же она была решена. И это заслуга Ленина.

Второе. Несомненной заслугой Ленина явилась ориентация развития хозяйственной жизни страны на построение развитого индустриального общества. В этом отношении и советское государство, и западные страны принадлежали к одному типу цивилизации, который Э. Дюркгейм определил как индустриальную цивилизацию. Направления развития страны именно в эту сторону — вторая крупная заслуга Ленина.

Теперь о негативных последствиях деятельности Ленина. Первое — это зажим всякой свободной творческой мысли, которая отходила от догматического учения, превращенного уже при Ленине в официальную секулярную религию. Это сильно повлияло на развитие страны: возникали новые обстоятельства, на них надо было четко реагировать. А когда в распоряжении тех, кто принимает решения, только догма, остается только руками развести. Тот позитивный научный задел, который существовал в России, был благополучно похоронен.

Второе негативное последствие деятельности Ленина — это ориентация исключительно на насилие. В России было создано полицейское государство, когда все общественные свободы подавлены, когда существовали концлагеря, внесудебные расправы и так далее. Эта негативная линия ленинской деятельности была развита его последователями, в первую очередь Сталиным.

И, наконец, еще один момент. Октябрьская революция совершалась под знаменами мировой социалистической революции. В Конституции Советской России 18-го года, а потом и в Конституции Российской Федерации 1924 г. было записано, что Советская Российская республика является первым шагом к мировой социалистической республике Советов. Шла ориентация на мировую революцию, и с этой целью был создан Коминтерн во главе с Зиновьевым, Троцкий внедрял идею перманентной революции, то есть революции во всех странах. И, действительно, пытались помочь Венгерской революции 18-го года. Когда вспыхнуло восстание в Германии, туда направили Радека с большим количеством денег для того, чтобы поспособствовать успеху революционеров в Германии.

Когда наша Первая конная армия наступала на Варшаву, был, в частности, лозунг «На Берлин». Потом, правда, армия потерпела поражение под Варшавой... Итак, линия на мировую социалистическую революцию, которой придерживался Ленин, несомненно, была губительной для страны, потому что ставила советскую Россию в полную изоляцию от всего остального мира.

Надо сказать, что Ленин в конце своей жизни понял, очевидно, что эта крайняя точка зрения должна быть скорректирована и в значительной степени смягчил соответствующие позиции. И это привело к тому, что начался процесс установления нормальных дипломатических и торговых отношений с западными странами: с Германией, со Швецией и с рядом других стран. Чуть позже с Англией. Так что Ленин здесь проявил себя как умелый тактик. Как стратег Ленин был весьма слаб, как тактик он был силен.

А вот окружение Ленина — Зиновьев, Троцкий и другие — до конца жизни так и придерживались той же точки зрения на необходимость мировой революции. В этой связи у них потом возникли весьма конфликтные отношения со Сталиным, который начал строить прочное национальное государство в России.

В самые последние годы Ленин, видимо, в значительной степени начал основательно пересматривать свою первоначальную точку зрения. Он писал о необходимости пересмотра всей точки зрения нашей на социализм. Утверждать здесь что–то трудно, можно только угадывать следы этих новых мыслей в его самых последних работах, которые принято называть «завещанием Ленина». Видимо, он двигался в сторону, близкую к социал-демократическим позициям. И, может быть, к тому варианту развития коммунистической страны, которая проводилась много позже в Китае под руководством Ден Сяопина. Но доказать этого окончательно мы не можем.

Эти последние мысли Ленина — неопределенные, но шедшие в очень интересном направлении, не были поняты его ближайшим окружением, и эти его мысли по возможности постарались скрыть от партии. Публиковали с купюрами для того, чтобы создать у Ильича ощущение, что его обращения к партии становятся ей известны. Орджоникидзе, скажем, даже предлагал издать в одном экземпляре «спецвыпуск» газеты «Правда» с тем, чтобы дать ее Ленину. Пусть, мол, старик убедится, что его идеи идут в народ.

Между тем и Сталин, и Зиновьев, и Каменев, и Троцкий продолжали придерживаться прежней линии — той, которой придерживался и Ленин в самые первые годы революции, и которая из-за своей ошибочности была исправлена Лениным как превосходным тактиком. В итоге на исходе жизни Ильич оказался чужим среди своих. Это — драма его жизни, продолжившаяся и после смерти. Когда Ленин скончался, из его тела сделали мумию, выставили ее на обозрение тысяч любопытных, которые шли в Мавзолей смотреть на нее, как на музейный экспонат. Это, конечно, дикость и варварство. Сам Ленин хотел, чтобы его похоронили рядом с матерью. Когда он вернулся в Россию, посетил на Волковом кладбище в Петрограде ее могилу и плакал над ней. Она умерла незадолго до его возвращения на родину. Он очень хорошо относился к матери. Против захоронения в Мавзолее возражала и Крупская. Но и с Крупской тоже никто не стал считаться. Ленин нужен был как реликвия для продолжения той самой партийной линии, от которой сам Ленин начал отходить.

Тем не менее, уже после смерти Ленина Россия стала второй державой мира. Импульс, который был им задан стране в направлении индустриализации, был продолжен в первую очередь Сталиным, причем весьма успешно. И если бы в свое время были сделаны необходимые социально-политические коррективы, то не произошло бы и крушения 1991 г.

Ответ на вопрос, что значил Ленин в истории России, мы как будто бы дали. Ленин значил в истории России очень многое, и далеко не только негативные уроки он нам преподал в годы своего правления первой страной Советов. Хотя и негативные — тоже.

Наша следующая задача состоит в том, чтобы попытаться понять, каким образом, и какую Россию нам предстоит строить в XXI в. Чтобы на этот вопрос ответить, надо сначала выяснить другой вопрос: что представляет собой русский народ, каков характер этого народа — того самого народа, которому эти задачи и предстоит решать. Задачей следующего раздела нашего труда будет выяснение именно этого вопроса.

7.1. Бифуркационное пространство XXI века

Каким будет только что наступивший XXI в.? Если судить по опыту истории, то эволюционный топос XXI в. в целом можно представить как виртуальное пространство, насыщенное большим количеством потенциально весьма опасных кризисов, многие из которых способны угрожать выживанию человечества.

Из теории самоорганизующихся систем, или синергетики, следует, что эволюционный процесс любых социальных констелляций нельзя представлять как монотонное движение по шкале исторического времени; напротив, он неизбежно проходит через циклы бифуркаций, или кризисов. Именно многочисленные кризисы остались той наиболее характерной приметой только что закончившегося XX столетия, которая вспоминается особенно часто. А потому хочется спросить, нет ли у нас возможности уже сейчас, на пороге новой эпохи хотя бы в общих чертах представить облик бифуркационного топоса наступившего времени.

Наперед не узнаешь, где найдешь, а где потеряешь, гласит народная мудрость. А знать надо бы — цена неудачи иногда слишком велика. В некоторых случаях на помощь может прийти футуросинергетика. Используя ее методы, можно рассчитать относительную вероятность эволюции по спектру альтернативных виртуальных сценариев, следующих за зоной бифункции. Смысл и значение футуросинергетического прогноза состоят в том, что он позволяет снизить риск принятия ошибочных решений, которые могут подтолкнуть эволюционный процесс в сторону сценариев, далеких от оптимума. Но эти методы работают лишь в узкой зоне единственного бифуркационного цикла.

А как быть, если в конце каждого из таких циклов нас ожидают следующие бифуркации? Неизбежность и неустранимость каскада бифуркаций, регулярно прерывающих монотонный ход исторического процесса на достаточно длительных интервалах времени, ставят естественный предел для долгосрочного и сверхдолгосрочного прогнозирования.

В этих случаях иногда оказывается полезной модернизаторская методология «управления хаосом». Перспективный вариант такой методологии еще в 1920-х годах был предложен русским экономистом В.А. Базаровым. Суть его предложения состоит в сочетании методов научного предсказания процессов социально- экономического развития и директивного управления этими процессами. Первая часть задачи решается на основе социогенетического обобщения предшествующего этапа исторического развития. А вторая состоит в определении эффективности целевого управления теми тенденциями, которые были выявлены при решении первой половины задачи.

Методология Базарова не могла быть использована в условиях чисто директивного планирования в годы сталинских пятилеток, и сам ее автор погиб в застенках ГУЛАГа. Но позднее предложенный им комбинированный «генетический» и «телеологический» подход получил второе рождение в трудах западных экономистов и приобрел название технологического прогнозирования. Однако в случае каскада бифуркаций и этот метод оказывается столь же бесполезными, как и многие другие.

В физике известен парадоксальный прием решения трудной экспериментальной задачи: если обнаруживается фактор, который препятствует достижению поставленной цели и обойти его никак не удается, то можно попытаться прийти к решению, используя именно этот фактор. Известно, например, что нагреть плазму до сверхвысоких температур, при которых в ней должны протекать реакции термоядерного синтеза, очень трудно из-за возникновения в ней неустойчивостей. Академик Е.К. Завойский решил воспользоваться этим обстоятельством и предложил метод быстрого турбулентного нагрева плазмы при больших плотностях разрядного тока.

Воспользуемся этим приемом, чтобы представить бифуркационный портрет XXI в. Как следует из теории, возникновение бифуркации, или по другой терминологии катастрофы, происходит из-за того, что в рамках монотонного хода исторического процесса оказывается невозможным снять возникшее противоречие. В области бифуркации этот эффект усиливается вследствие свойства нелинейности.

Рассуждая таким образом, можно представить матрицу панбифуркационного пространства в виде сети проблем, снятие которых потребует прохождения через режим бифуркации. Эту матрицу удобно построить в виде нескольких срезов, или подпространств, единого бифуркационного топоса. Выберем в качестве этих срезов подпространства, образованные совокупностью следующих проблем: онтоэкологических, социально-экономических, социально-политических. В пунктах 1–4 перечислены конкретные потенциально кризисные проблемы, образующие каждое из этих четырех бифуркационных подпространств.

1. Онто-экологические проблемы.

  1. Опасность коллапса биосферы вследствие разрушающего техногенного воздействия на окружающую среду.
  2. Опасность выхода геофизических характеристик окружающей среды за пределы, необходимые для устойчивого существования вида Homo sapiens (изменение климата, разрушение озонового слоя и т.п.).
  3. Опасность чрезмерного роста численности народонаселения Земли и глубокого кризиса, обусловленного нехваткой природных ресурсов.
  4. Опасность схлопывания экологической ниши биологического вида Homo sapiens вследствие изменения состава биоты, вызванного техногенными воздействиями (новые болезни и эпидемии, генетические мутации, вырождение и т.п.).
  5. Исчерпание энергетических и минеральных ресурсов.
  6. Урбанизация, погружение в мир эрзацев, искусственную среду обитания.
  7. Чрезмерное развитие техносферы, вытеснение естественной природной среды с поверхности планеты.
  8. Иррациональный мир материального потребительства.
  9. Погружение в новую среду обитания — виртуальную ойкумену.

2. Социально-экономические проблемы.

  1. Далекое от социально справедливого соотношение между рентой (использование природных ресурсов), антирентой (ущерб, наносимый окружающей среде) и квазирентой (высокие технологии).
  2. Увеличивающаяся дистанция по уровню жизни между богатыми и бедными странами.
  3. Потенциальная неустойчивость мирового рыночного хозяйства, в особенности его финансового сектора.
  4. Слабость системы образования во многих регионах.
  5. Неравноправие женщин.
  6. Наркомания.

3. Социально-политические проблемы.

  1. Стратегия глобализма, направленная на строительство мировой империи во главе с США.
  2. Преобладание технологического подхода в программах перехода к устойчивому, авторегулируемому будущему.
  3. Отсутствие действенных механизмов преодоления идеологии материального потребительства.
  4. Опасность межцивилизационного разлома.
  5. Терроризм и преступность.

4. Нерешенные технологические проблемы.

  1. Слабое развитие систем нетрадиционной энергетики.
  2. Отставание с разработкой нетрадиционных транспортных систем.
  3. Проблемы утилизации и хранения технологических и бытовых отходов.
  4. Невозможность решить проблему голода на основе существующей агротехники.
  5. Отставание с разработкой методов лечения и профилактики наиболее опасных болезней.
  6. Отставание с разработкой экологически безопасных технологий.

Каждая из перечисленных проблем в силу открытого характера, свойств нелинейности и когерентности процессов эволюции, социальных и социоэкологических систем любого масштаба — глобального, локального и т.д. — может послужить причиной возникновения очередной бифуркации. Вполне вероятно также появление бифуркаций, обусловленных взаимодействием нескольких критических факторов. В результате складывается образ эволюционного пространства XXI в. как некоего панбифуркационного многомерного топоса.

Закономерен вопрос, можно ли считать, что динамика социальных систем на фоне этого бифуркационного хаоса подчиняется главным образом законам случаи и, следовательно, практически не поддается прогнозированию. Это было бы верно, если при теоретическом моделировании постбифуркационных трендов не учитывать возможные роли самотрансцендирующего исторического субъекта.

Рассмотрев этот вопрос в своей монографии «Самоорганизующаяся Вселенная», Эрих Янч показал, что в случае социальных систем роль «движущей пружины» эволюционного процесса в состоянии сыграть саморефлексирующий разум исторического субъекта. Этот вывод вполне согласуется с синергетической концепцией параметров порядка и принципом подчинения. При этом само постбифуркационное эволюционное пространство уже нельзя рассматривать как квазистатический набор виртуальных сценариев, оно оказывается вовлеченным в процесс коэволюции, в котором в качестве саморазвивающегося фактора выступает и сам человек. Мы получаем, таким образом, весьма сложную картину, которую Янч называет эволюцией эволюции, или метаэволюцией. Этот многомерный топос метаэволюции охватывает все уровни реальности — как «внешние», так и «внутренние» по отношению к историческому субъекту, а если вспомнить концепцию социоглюонного поля, то и по отношению к индивидууму, самодостаточной личности.

Очевидно, адекватным теоретическим отображением этого метаэволюционного топоса могут служить только неклассические логико-математические конструкции. В частных вариантах эта неклассическая эпистемология может быть реализована в виде футуросинергетических и ретропроективных моделей эволюции, а для исследования эволюции исторического субъекта перспективны модели социоглюонного поля.

Сверхзадача исторического субъекта, которому предстоит действовать в хаосе панбифуркационного топоса, состоит в том, чтобы суметь обойти ловушки, которыми так богат этот виртуальный лабиринт, и научиться каждый раз принимать оптимальные решения. Чтобы не запутаться и научиться делать правильный выбор, ему следует грамотно использовать инструментарий факторов, способных сыграть роль элементов отрицательной реактивности. Включение этих факторов в зоне бифуркаций будет означать проведение в действие той самой «движущей пружины», о которой писал Янч. Потенциальный инструментарий этих «движущих пружин» отрицательной реактивности также образует собственное подпространство, а еще точнее — несколько автономных подпространств. Если совокупность проблемных бифуркационных подпространств 1–4 содержит «внешние» источники потенциальных структурных и системных кризисов, то подпространства отрицательной реактивности способны взять на себя роль «внутренних» факторов регулирования эволюционным процессам. Обращаясь к этим «внутренним» факторам, исторический субъект получает реальный шанс сделать наиболее рациональный выбор и противостоять неблагоприятным внешним обстоятельствам. Рассмотрим конкретное содержание этих «регулировочных» средств эволюционного топоса XXI в.

  • Социально-политические и экономические достижения XX в. как позитивное наследие XXI.
  • Мировое рыночное хозяйство, глобальная экономика.
  • Компьютеризация хозяйственной деятельности и быта.
  • Глобальные информационные сети, Интернет.
  • Постэкономическое хозяйство, основанное на высоких технологиях и передовых достижениях фундаментальной науки.
  • Первая стадия становления постиндустриального общества.
  • Резкое снижение вероятности новых вооруженных конфликтов мирового масштаба.
  • Позитивный опыт международного сотрудничества, эффективные международные организации (ООН, ЮНЕСКО и др.).
  • Фундаментальные научные и технологические достижения.
  • Физика твердого тела и микроэлектроника.
  • Атомная техника.
  • Нелинейная оптика и лазеры.
  • Молекулярная биология, биотехнология, генная инженерная, генная терапия, успехи в области клонирования.
  • Полимерные материалы.
  • Квантово-вакуумные технологии.
  • Философские и метафизические основы нового мировоззрения, нелинейное мышление, синергетические методы прогнозирования.

К этим базовым регулировочным срезам эволюционного топоса XXI в. следует добавить и третье, имея в виду возможность новых фундаментальных открытий. Несомненно, что предсказание подобных открытий и соответствующих им изобретений относится к наиболее трудным и даже почти неразрешимым задачам прогностики. В этом отношении поучительны ошибки классиков естествознания. Майкл Фарадей не смог предсказать практического использования открытого им явления электромагнитной индукции. Позже на базе этого открытия была создана электротехническая промышленность.

Генрих Герц, впервые наблюдавший радиоволны, отрицал возможность их практического использования. Огюст Конт утверждал, что мы никогда не узнаем, из чего состоят звезды. Несколько лет спустя был расшифрован спектр их излучения, и звездное вещество перестало быть загадкой. Эрнст Резерфорд, экспериментально исследовавший строение атомных ядер, категорически отрицал возможность использования ядерной энергии. Всего через шесть лет после его кончины был осуществлен взрыв первой атомной бомбы. Подобным примерам нет числа.

Чтобы пролить свет на те неожиданные прорывы позитивной науки, которых можно ожидать в XXI в., воспользуемся нестандартным приемом — обратимся к тем проблемам так называемого всенаучного знания, которое теоретики XX в. не смогли по разным причинам включить в арсенал позитивной науки. Перечислим некоторые из этих проблем всенаучного знания:

  • Существуют ли наиболее фундаментальные протоструктуры реальности?
  • Что такое сознание?
  • Как произошла жизнь?
  • Как мысль может управлять энергией?
  • Возможен ли искусственный интеллект?
  • Где они, наши космические братья по разуму?
  • Можно ли победить смерть?
  • Что такое НЛО — неопознанные летающие объекты?
  • Что такое явления сверхчувственного восприятия (телепатия, психокинез, проскопия и др.).

В этот список включены очень разные вопросы. По некоторым из них, — например, по проблеме сознания — интенсивные исследования ведутся, начиная с античной эпохи, однако и до сих пор у нас нет ответа на вопрос, который задавал еще Аристотель: как сознание прикрепляется к телу? Некоторые другие вопросы, — например, об НЛО — многие ученые с готовностью отнесут к лженаучным. И будут неправы: опубликовано достаточно большее количество вполне достоверной информации, мы имеем дело с реально существующим феноменом. Однако о природе этого феномена наука XX в. не смогла сказать практически ничего.

Сопоставим наши ожидания на пороге XXI в. с другими тремя историческими рубежами — началом новой эры, гранью тысячелетий (1000 г.) и 1900 г. Первая из этих эпох ознаменовалась установлением в Европе Pax Romana — Римский империи, раскинувшейся по всем берегам Средиземного моря. Под властью первого римского императора Октавиана Августа впервые за долгие годы на всех землях, контролируемых Римом, установился мир. Прекратились войны с восточным соседом — Парфией. Но это были успехи могучей государственной машины, а не общества в целом. Тридцать легионов, стоявших на границах с беспокойным миром варваров, истощали экономику и собственный этнос. Между патрициями и обнищавшими гражданами нарастало отчуждение. Заработали подспудные процессы деградации, которые через несколько веков привели к крушению этого столь, казалось, устойчивого мира

На рубеже тысячелетий центр цивилизованного мира переместился в новую «столицу ойкумены» — Константинополь. Император без особого труда ставит на место непокорных магнатов, которые время от времени пробуют бунтовать. Киевский князь Владимир Святославич крестился и стал духовным вассалом императора. Диковатые западные европейцы еще не оправились от того ужаса, с которым они ожидали «конца света», назначенного проповедниками на рубеж тысячелетий. Но римский папа Сильвестр II распространяет на континенте христианство, создает первые прообразы католических университетов. На востоке раскинулись владения Багдадского халифата, но его властители враждуют между собой и прекратили захватнические войны.

Но и здесь спокойствие только кажущееся. Византию скоро ждут удары турок-османов, не оставят ее в покое и рыцари-крестоносцы. Рыцари принесут в Европу оспу и чуму, и страшные эпидемии выкосят половину населения. А грозные войска османов с огромным трудом удастся остановить только на пороге Вены...

XX в. Европа встречала тоже в обстановке мирной жизни, которая продолжалась уже три десятилетия. По предложению российского императора Николая II собирается конгресс, целью которого было договориться о мирном сосуществовании в наступающем столетии. Ученые говорят, что наука раскрыла уже почти все тайны природы. Продолжается бурное развитие промышленности. В культуре наступил великий Серебряный век… И все это благополучие было буквально взорвано всего через несколько лет.

Похоже, что XX в. завершался по той же программе. Прекратилось противостояние двух мировых систем, продолжавшееся долгих три четверти века. Сведена к минимуму опасность новых мировых конфликтов. Человек вышел в космос и началось промышленное освоение околоземного пространства. Созданы информационные глобальные сети, активно развертывается компьютеризация хозяйственной жизни.

И все же есть одно радикальное отличие от всех предыдущих эпох: впервые за тысячелетия мировой истории возникло ощущение, что опасность гибели человечества стала совершенно реальной и произошло это из-за неумелого обращения человека с техникой, которую создал он сам. Главным историческим субъектом к рубежу столетий стала общечеловеческая констелляция — мировая цивилизация, организменная структура которой образована совокупностью локальных цивилизаций Функцию акторов, действующих на эволюционном пространстве от имени исторического субъекта, взяла на себя политическая элита.

Вопрос в том, хватает ли представителям этой элиты компетентности, мудрости и чувства ответственности, чтобы делать правильный выбор в лабиринте бифуркационного топоса. К сожалению, стандартный алгоритм ее поведения задается социоглюонным полем, а в первую очередь его кратологической и идеологической компонентами. Воспринимая социально-политическую и экономическую реальность лишь через ее искаженное отображение в социоглюонном поле, политическая элита отстаивает в первую очередь узко национальные интересы, а также социальный заказ ТНК — транснациональных корпораций, финансовых центров, а отчасти и криминально-мафиозных структур.

В результате этого гносеологического разрыва политическая элита действует не на реальном эволюционном пространстве, а на его искаженной фантомной проекции. Следствием этого является невозможность разработки стратегии, обеспечивающей оптимальную программу действий в реальной обстановке. Один из наиболее опасных примеров подобного отклонения от оптимума — международная программа устойчивого развития, принятая на Конференции ООН в 1992 г. Непоследовательность и неполнота практических шагов, предусмотренных этой программой, привели к тому, что угрозу экологического коллапса отвести от человечества не удается.

Не менее опасной для судеб мира в XX столетии стала стратегия глобализма, которой после прекращения противостояния двух мировых систем стали придерживаться США и их союзники. Цели современных глобалистов состоят в подавлении независимости национальных государств вплоть до отказа от экономического суверенитета, в закреплении разрыва между технологической квазирентой и рентой, относящейся к использованию природных ресурсов, в укреплении материального благополучия нового избранного народа — «золотого миллиарда», населяющего развитые страны, за счет остального человечества. Глобальные ресурсы для меньшинства — вот кредо нового глобализма.

Проведение в жизнь этой идеологии сопровождается наступлением антикультуры постмодерна с пропагандой ширпотреба масскульта, наркотического «экстаза», насилия, секса и т.п. Эти процессы грозят человечеству отказом от высоких достижений мировой культуры и откатом в новое средневековье.

Как работает стратегия нового глобализма, можно проследить на конкретном примере взаимоотношений США и Россия в период так называемых реформ 1990-х годов. Анализу этих отношений известный американский политолог Стивен Коэн посвятил монографию, которой он дал симптоматичное название «Провал крестового похода. США и трагедия посткоммунистической России». Этот крестовый поход, пишет Коэн, администрация Клинтона, вставшая на сторону Ельцина, объявила «во имя обновления России».

Результат эти совместных усилий состоит в том, что Россия «вступила в XXI в. в состоянии глубокой нестабильности — политической, экономической, социальной и даже территориальной, а ее отношения с США характеризуются все большей враждебностью». Если новое руководство России не найдет сил, чтобы изменить эту политику, то ее окончательно ждет судьба ресурсно-сырьевого придатка развитых стран. Все это оправдывалось официальным мифом о том, что посткоммунистическая Россия находится в благоприятном состоянии «перехода», что обнищание народа можно назвать реформами, которые соответствовали американским интересам, а проблемы России связаны исключительно с ее советским прошлым. В конечном итоге, цитирует Коэн мнение американских разведчиков и специалистов по российским делам, Россия превратилась в страну, которая не имеем никакого значения и о которой не стоит беспокоиться.

Но даже такую, ослабленную с их помощью, Россию американцы продолжают опасаться: в ее руках все еще сохраняется грозное ядерное оружие. По мнению Дж. Тенета, который возглавил ЦРУ с приходом к власти администрации Дж. Буша, Россия стоит на втором после Китая месте среди неявных противников США.

Развивая идеи нового глобализма, В.Л. Иноземцев недавно сформулировал концепцию «расколотой цивилизации» и предложил на ее основе «теоретическую конструкцию, призванную отразить формирование однополюсного мира, причем в качестве справедливого, если не идеального, мирового порядка». Этот «идеал представляется Иноземцеву как абсолютное доминирование постиндустриального и постэкономического Запада над индустриальными цивилизациями Востока. Что касается самих бедных стран, то их, по мнению Иноземцева, следует «добровольно» лишить суверенитета и поставить под международный контроль по мандату ООН. Эта программа неоколонизации должна предотвратить деградацию природной среды и вымирание населения на основе аграрных технологий. Россия, пишет Иноземцев, должна прекратить попытки помешать распространению этой модели нового мироустройства в глобальной масштабе.

Полный отрыв подобных проектов от реальных условий XXI в. становится ясным, если обратиться к перечню бифуркационных проблем см. табл. выше. Еще более убедительным окажется этот вывод, если вспомнить глобальные сценарии на XXI в., построенные в последней книге Д. и Д. Медоузов и Й. Рандерса. В соответствии с моделью Word-3 максимум мирового промышленного производства достигается к 2020 г., а максимум населения — к 2040 г. Но уже к 2100 г. объем производства снижается в 33 раза, а численность населения — более чем вдвое. Предпосылки перехода к подобным тупиковым сценариям создаются утопическими моделями устойчивого развития, однополюсной глобализации, неоколониализма и т.п.

Можно, конечно, надеяться на нравственное совершенствование человечества, на его мудрость, которая растет быстрее, чем техническая мощь. Н.Н. Моисеев полагает, что наши далекие предки смогли выжить именно потому, что вовремя придумали этический принцип «не убий!». У них не было «инстинкта волка», который запрещал убивать себе подобных, — этот инстинкт не мог развиваться у палеоантропа, лишенного острых клыков и крепких когтей, которыми в ярости можно было бы истреблять себе подобных. Человеку, пишет Моисеев, вместо этого потребовался нравственный запрет как принцип защиты всех членов рода и племени. Мне не хотелось бы вступать в спор с Никитой Николаевичем, но все же не могу не припомнить, о каком количестве самых жутких нарушений этого принципа повествует Библия, на страницах которой он был впервые сформулирован в форме сакральной заповеди. Да и сам Яхве, передавший Моисею на горе Синай каменные скрижали с этими заповедями, не подавал примера следования этим своим собственным заветам. Во время всемирного потопа он истребил даже все человечество целиком, сделав исключение только для одной единственной семьи.

И все же я согласен с Г.И. Померанцем, когда он пишет: «История — это прогресс нравственных задач, которые ставит перед отдельным человеком коллективное могущество человечества, задач все более и более трудных, почти невыполнимых, но которое с грехом пополам все же выполняются (иначе все давно бы развалилось).

Развивая эти идеи, А.П. Назаретян пишет, что люди не истребили друг друга и не разрушили потому, что, проходя сквозь горнило драматических кризисов, умели, в конечном счете, адаптировать свое сознание и свои нравственные принципы к растущим техническим возможностям. Эту свою мысль он формулирует в виде закона техно-гуманитарного баланса, в соответствии с которым чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем олее совершенные механизмы сдерживания агрессии необходимы для сохранения социума. Наблюдение Назаретяна очень интересно, но как быть, если временной лаг, который неизбежно существует между включением этих механизмов сдерживания и ростом боевой мощи, не успеет сработать? А потому лучше не полагаться на автоматизм этого закона и задать самим себе вопрос: существуют ли альтернативные модели «мягкого», авторегулируемого вхождения в сложный мир бифуркационного пространства XXI в.?

Некоторые из числа подобных сценариев рассмотрены И.В. Бестужевым-Ладой. Недавно Ю.В. Яковец выполнил обстоятельный анализ сценариев самосогласованного взаимодействия Востока и Запада. Если Запад настаивает на выборе модели глобализации на основе всеобщей вестернизации при господстве ТНК и финансовых центров в однополярном мире, то этому противопоставлен выбор многополярного сценария, основанного на партнерстве цивилизаций в решении глобальных проблем и создании достойных условий жизни для большинства населения Земли. Возможен и несколько иной вариант этого сценария, основанного на стратегическом союзе крупнейших государств евразийского континента — России, Китая и Индии. Этот вариант может стать реальностью, если США не откажутся от своих претензий на роль новой мировой имперской метрополии.

С наступлением XXI в. никто не отменил центрального постулата марксовой социологии о том, что в основе эволюционных процессов общества лежит материальное производство, прогресс в области технологии. А потому ясно, что для выбора оптимальной стратегии развития в XXI в. мировой и локальных цивилизаций магистральное значение будут иметь процессы постиндустриальной трансформации, начало которым было положено в развитых странах в последних десятилетиях XX в. Отличительный признак перехода к постиндустриальному обществу, согласно Д. Беллу, состоит в кодификации теоретического знания, которое на этом этапе мировой истории начинает играть фундаментальную, ведущую роль в прогрессе цивилизации. Отсюда следует важный политический вывод: решающая роль в определении оптимальных стратегических и концептуальных установок социокультурного развития переходит к когнитариату — обладателям теоретического знания, ученым, интеллектуалам.

Чтобы реализовать эту их функцию в должной мере, необходимо адекватным образом реорганизовать всю структуру принятия социально-политических и экономических решений. Должны быть созданы органы независимой вневедомственной экспертизы на всех иерархических уровнях принятия государственных и межгосударственных программ. Должна быть усилена система грантов, обеспечивающих проведение научных исследований и проектного анализа по узловым проблемам общественного развития. Следует поддержать феномен «Большой науки», который состоит в том, что сама наука испытывает радикальную трансформацию, вступая в тесное взаимодействие с государством и международными организациями в решении современных политических и социальных проблем.

Оценивая в целом виртуальное постбифуркационное пространство XXI в., можно сделать вывод принципиальной важности: оно характеризуется дробной размерностью, иными словами, обладает фрактальной геометрией. Чтобы пояснить это его свойство, вспомним, что говорили о проблемах хаоса и хаососложности. Хаососложность — это состояние системы, промежуточное между хаосом и сложностью. Как нетрудно убедиться, просмотрев еще раз предыдущие страницы этой главы, многие явления, о которых там идет речь, нелинейные, а потому их эволюция непредсказуема или предсказуема для небольших промежутков времени.

Решение этой проблемы облегчается открытием фракталов — геометрических объектов, обладающих дробной мерностью. Этому открытию посвятил свою книгу «Фрактальная геометрия природы » Бенуа Мандельброт, опубликовавший ее около четверти века назад. Идея Мандельброта открывает возможность перейти к количественному описанию темпоральной структуры постбифуркационного виртуального пространства XXI в. Анализу методологических подходов к решению этой задачи посвящена следующая глава книги.

5.2. В ожидании демографического перехода

В 1798 г. Томас Мальтус опубликовал книгу «Опыт о законе народонаселения». В этой книге была построена первая математическая модель роста населения Земли. В осно-ву этой модели был положен популярный принцип, получивший впоследствии имя авто-ра: рост населения подчиняется экспоненциальному закону, а производство пищи — ли-нейному. Отсюда следуют жесткие выводы: рост человечества ограничивается ресурсами, а рождаемость — голодом. Наряду с голодом войны и эпидемии, полагал Мальтус, это те механизмы, благодаря которым человечеству удается избежать катастрофы.

За столь крайние выводы полвека спустя Маркс назвал его шарлатаном. Но Маркс ошибался: справедливо критикуя Мальтуса за излишний ригоризм выводов, он не заметил в его трудах главного — научной постановки проблемы, которая к рубежу XX—XXI сто-летий приобрела исключительно большую степень остроты.

Вместе с А.Р. Тюрго Мальтусу принадлежит также открытие закона убывающей отдачи, согласно которому вследствие оскудения почв каждое последующее усовершен-ствование дает все менее значительный эффект. В применении к сельскому хозяйству этот закон убывающего плодородия действует в рамках единой аграрной технологии, но при ее смене может нарушаться.

Согласно Н.Ф. Реймеру, из этого общего закона следует несколько более частных:

  1. Закон снижения природоемкости готовой продукции.
  2. Закон увеличения темпов оборота вовлекаемых природных ресурсов.
  3. Закон неустранимости отходов хозяйственной деятельности. Например, замена на железных дорогах паровозов на электро- или тепловозы уменьшает количество отходов на железнодорожном транспорте, но одновременно ведет к их увеличению при добыче первичных энергоресурсов. Или другой пример: переход к экологически, казалось бы, чистой солнечной энергетике потребует разворачивания в массовых масштабах производства кремниевых фотопроизводителей — и соответствующего роста отходов.

При переходе к бинарной системе «биосфера + техносфера» в качестве следствия из этих законов вытекают так называемые железные законы охраны природы, установленные Эрлихом:

  1. Уничтоженный вид или экосистема не восстанавливаются. Эволюция необратима.
  2. Рост народонаселения и охрана природы принципиально противоречат друг другу.
  3. Безудержный экономический рост также противоречит охране природы.

Из этих законов видно, насколько тесно связаны между собой обе проблемы роста народонаселения и устойчивости биосферы.

Ежедневно на Земле становится больше на 250 тысяч человек, причем почти весь прирост приходится на развивающиеся страны. Постоянный рост населения мира требует наращивания производства энергии и пищи, потребления природных ресурсов, что приводит к всё возрастающему антропогенному давлению на биосферу. Поэтому проблему роста населения характеризуют как демографический взрыв, способный оказать губительное действие на планету.

Скорость роста народонаселения составляет 1,73% в год. Как предсказать демографическую ситуацию в XXI веке? С этой целью разрабатываются прогнозные методы демографии. Эти методы достаточно сложны. Например, в модели Е.Н. Хрисанфовой и И.В. Перевозчикова используется около 40 факторов и густая сеть связей между ними. Трудность состоит, однако, в том, что коэффициенты, входящие в уравнения, описывающие демографическую модель, строго говоря, должны быть представлены в виде интегро-дифференциальных операторов. Все это делает глубокий прогноз малодостоверным.

В табл. 5.4 приведены усредненные значения сводных данных динамики численности населения Земли за последние 2000 лет, обобщенные Дж. Коэном. А в табл. 5.5 приведены данные по населению десяти крупнейших стран мира по состоянию на 2000 г.

Таблица  5.4. Рост населения мира


Год

Численность, млн.

Год

Численность, млн.

0

100

1900

1650

1000

200

1950

2650

1500

400

1970

3700

1650

500

1990

5300

1750

750

2000

6200

1800

850

2025

8600

1850

1150

2050

10200

 

 

2100

12000

Таблица  5.5. Население десяти крупнейших стран мира


№ п/п

Страна

Млн. человек

1.

Китай

1300

2.

Индия

1100

3.

США

280

4.

Индонезия

230

5.

Бразилия

180

6.

Пакистан

170

7.

Нигерия

165

8.

Бангладеш

155

9.

Россия

150

10.

Япония

130

Сложность построения демографических моделей связана с тем, что в их основе лежит принцип редукционизма, требующий учета большого числа автономных факторов, многие из которых с трудом поддаются математическому моделированию. Представляет поэтому интерес альтернативный подход, предполагающий рассмотрение населения Земли как целостной самоорганизующейся и эволюционирующей системы. Недавно такую модель предложил С.П. Капица (Институт проблем физики, Москва).

Сопоставив три модели роста — по линейному, экспоненциальному и гиперболическому законам, Капица показал, что именно последний наиболее точно аппроксимирует эмпирические данные. В этом последнем случае скорость роста численности населения N растет пропорционально его квадрату

, (5.1)

где С — постоянная. Решение этого уравнения — это так называемый режим с обострением, или взрывной рост: в момент времени t1 величина N становится бесконечно большой. При сохранении современного темпа роста это должно произойти уже в 2025 г.

Разумеется, этого произойти не может, а потому оказывается неизбежным режим демографического перехода от модели гиперболического роста к режиму практически стационарной численности населения Земли. По расчетам Капицы, этот процесс завер-шится примерно к 2050 году, когда численность населения достигнет 14 миллиардов.

При демографическом переходе скорость роста проходит через максимум, а затем падает. В результате численность населения во всех прогнозных моделях выходит на пла-то. В соответствии с этой теорией население мира следует такому развитию в результате суммирования переходных процессов в отдельных странах и регионах.

Для модели устойчивого роста демографический переход — универсальный фено-мен, это процесс, обязательный как для каждой популяции, так и для мира в целом. Ис-следованию этих процессов посвящена монография Ж. Шено. Демографический переход хорошо изучен на примере развитых стран, где этот процесс практически завершился, и численность населения стабилизировалась, а также на примере некоторых развивающихся стран. Однако в большинстве этих стран рост населения продолжается прежними темпами.

В чем состоят механизмы демографического перехода? Как показывает опыт развитых стран, это связано, в первую очередь, с обеспечением достаточно высокого качества жизни, освобождением женщины, отсутствием давления со стороны традиций и религиозных требований. Пример другого решения проблемы показывает Китай, где с целью снизить темп роста населения используется комплекс жестких принудительных мер. И хотя в результате этой демографической политики удалось снизить скорость роста населения, но демографический переход пока не произошел.

Вопрос в том, насколько хорошо эти теоретические модели отражают грядущее развитие демографической обстановки в мире в целом. Те механизмы, которые обусловили демографический переход в развитых странах, пока не работают там, где проживает 80% населения Земли. Чтобы это произошло, в этих странах должен произойти комплекс радикальных перемен: экономическая реформа, перестройка политической системы, социально-культурная революция. Как показывает опыт богатых нефтедобывающих стран арабского Востока, одного только роста материального уровня жизни и высокой технической оснащенности недостаточно — темпы роста населения в этих странах, часть которых даже воду ввозит из-за рубежа, продолжают оставаться на уровне, превышающем среднемировой.

Обобщая анализ теоретического прогнозирования демографической ситуации в XXI веке, можно сделать следующие выводы. В мире, рассматриваемом как целостная система, отсутствуют механизмы, гарантирующие выход на плато численности населения на Земле. Но даже и в том случае, если такой переход в XXI веке все же состоится, достигнутая к тому времени численность населения превзойдет современный уровень в 2—2,5 раза, что неизбежно приведет к резкому обострению экологического кризиса.

Чтобы показать, насколько значительными могут быть ошибки в демографических прогнозах, приведем оценку Г. Николаи, выполненную в 1919 г. Оценив перспективы развития земледелия и энергетики, Николаи утверждал, что Земля способна прокормить 3·1016 человек, то есть в пять миллиардов раз больше, чем в настоящее время. Двадцать лет спустя к прогнозу Николаи вернулся Вернадский, указавший на возможности использования атомной энергии и решения проблемы автотрофности, то есть искусственного синтеза хлорофилла. На этом основании Вернадский нашел расчеты Николаи заниженными и пришел к выводу, что «они должны быть сильно увеличены». Правда, эти сверхэкстремальные оценки возможной численности населения Земли Вернадский сопроводил важным замечанием: предел энергии, доступной человечеству и, следовательно, численность населения, «не есть величина безграничная, так как она определяется размерами биосферы. Этим определяется и предел культурной биогеохимической энергии».

В проблему демографического прогноза можно внести больше ясности, если воспользоваться синергетической методологией. Для этого необходимо, во-первых, рассматривать не просто население мира, а целостную бинарную систему «население — биосфера». Во-вторых, следует прояснить вопрос о той предельной численности населения Земли, при которой биосфера еще не теряет устойчивости. И, в-третьих, рассмотреть альтернативные сценарии развития демографической обстановки в XXI веке.

В предыдущей главе было показано, что по критериям биотической регуляции, производства добавляющей энергии, загрязнению окружающей среды техногенными отходами человечество, вероятно, уже превысило порог устойчивости биосферы не менее чем в 10 раз. Отсюда следует, что при сохранении современных технологий для восстановления равновесия биосферы необходимо принять одну из двух альтернативных стратегий:

  1. При сохранении современного среднемирового уровня производства энергии следует сократить численность населения Земли, по крайней мере, до 500 миллионов человек, то есть, примерно в 10 раз.
  2. В случае невозможности уменьшить численность народонаселения следует осуществить десятикратное уменьшение производства энергии на душу населения. При сохранении современных технологий решить эту задачу можно только путем пропорционального свертывания производственных мощностей, причем главным образом в развитых странах.

Поскольку ни один авторитетный международный форум не принял пока по этим вопросам никакого решения, и выбор между этими стратегиями не сделан, можно предполагать, что реальная демографическая обстановка в XXI веке будет развиваться по одному из следующих виртуальных сценариев:

  1. Экологическая катастрофа (см. главу 5.1).
  2. Неконтролируемое сокращение численности населения вследствие пандемий, резкого ухудшения состояния окружающей среды, роста терроризма и локальных военных конфликтов и т.п.
  3. Колонизация околоземного пространства и Солнечной системы (сценарий К.Э. Циолковского).
  4. Создание мирового правительства, которое возьмет на вооружение стратегию «золотого миллиарда» и добьется сокращения численности населения менее развитых стран на протяжении XXI века.
  5. Переход к принципиально новым технологиям, которые обеспечат основной части населения Земли достойный уровень качества жизни при снижении не менее чем на порядок величины потребления энергии и загрязнения окружающей среды.

Первые два сценария являются наихудшими и равнозначны коллапсу мировой цивилизации. Третий сценарий весьма мало реален по нескольким причинам. Во-первых, при использовании современных космических транспортных систем в тех масштабах, которые необходимы для его реализации, он почти наверняка нанесет непоправимый вред биосфере. А во-вторых, никто не доказал, что представители вида homo sapiens могут нормально существовать в течение поколений вне той сферы, в которой сформировалась их биологическая природа.

Четвертый сценарий теоретически возможен, но попытки его реализации наверняка приведут к острым военным конфликтам мирового масштаба, причем с применением самых современных видов оружия, вплоть до ядерного. А такие конфликты не могут закончиться ничем, кроме того варианта глобальной катастрофы, который ученые называют «ядерной зимой».

Разумеется, могут быть предприняты попытки проводить в жизнь стратегию «золотого миллиарда» целенаправленно, но без какого-либо официального признания. Механизмы, которые пригодны для проведения в жизнь такой политики, хорошо известны: вывоз из «обреченных» стран интеллектуалов, целенаправленное нравственно разлагающее воздействие на население с помощью масс-медиа, разжигание локальных конфликтов, голод, наркотики и т.п. Но это политика предельно опасная для самих «стратегов», если таковые найдутся: ни пандемии, ни терроризм не знают границ. Их волны сметут тех, кто попытается следовать этой логике.

Чтобы более доходчиво объяснить отношение к этой стратегии тех, кого хотят оставить за порогом избранного мира «золотого миллиарда», мне хочется привести большую цитату из статьи Р. Баландина, опубликованной 12.01.2000 г. в российской «Независимой газете». Вот что говорится в этой статье: «В Гарвардском университете на дверях семинара по глобальным проблемам висит плакатик: «Помните, что один гражданин США вносит в создание парникового эффекта такой же вклад, как 1450 граждан Индии». Представим себе дикую ситуацию: для оздоровления биосферы… достаточно избавиться лишь от 270 миллионов американцев, оставив в покое остальных шесть миллиардов землян! Но и это еще не все. В действительности менее 10% населения потребляют более 90% богатств. Кто относится к этим избранным ненасытным потребленцам? Те, кому принадлежат огромные материальные ценности… Чего лишится человечество, избавившись от этого контингента? Прежде всего, освободится от гигантских масс отходов производств и разного рода загрязнителей и разрушителей биосферы. Каких-то моральных, интеллектуальных, духовных потерь не будет уже потому, что никакими особыми талантами и душевными достоинствами эти потребленцы не отличаются».

Найти возражения на подобные рассуждения нетрудно: слишком явно торчат из них уши старого коммунистического принципа «все отнять и разделить». Важнее понять другое: эта логика — естественная реакция обездоленных на стратегию «золотого миллиарда». А потому эта стратегия предельно опасна для мира в нашем общем доме — на планете Земля.

Ясно, таким образом, что все четыре первых сценария неизбежно ведут к катастрофе. Разница состоит лишь в сроках и формах ее наступления. Остается только последний, пятый сценарий, выбор которого равнозначен преодолению кризиса и переходу к устойчивому будущему. О конкретном наполнении этого сценария и возможностях его реализации пойдет речь в следующих разделах книги.