Труды Лескова Л.В. Пять шагов за горизонт

Пять шагов за горизонт

УДК 001+530.1
ББК 72+22.3
Л 56
ISBN 5-282-02297-4
М.: Издательство «Экономика», 2003. -262 с.

Аннотация Содержание
Предисловие Заключение

Аннотация

В работе рассматриваются современное состояние исследований проблемы квантового вакуума и ее значение для современной картины мира. Выполнен анализ научных и технологических следствий из основных принципов физики квантового вакуума, включая вопросы нетрадиционной энергетики, эволюции жизни и фундаментальных протоструктур сознания, поиска космических цивилизаций.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, не имеющих специальной научной подготовки.

Current state of the quantum vacuum investigations and their importance for the contemporary world outlook has been examined. The analysis of the scientific and technology results from basic principles of quantum vacuum physics including nontraditional fundamental protostructures of the energetic questions, life evolution and consciousness, search of extraterrestrial intelligence has been conducted.

The book is intended for the broad range of readers without special science background.

Содержание

Предисловие

Шаг первый. Раскрытие тайны Пустоты

  • I.1. Суждения старых философов о Ничто
  • I.2. Слово берут теологи
  • I.3. Научное открытие пустоты
  • I.4. От Ньютона к Эйнштейну
  • I.5. Физический вакуум
  • I.6. «Вакуумное море» Поля Дирака
  • I.7. «Фитонное море» А.Е. Акимова
  • I.8. Возникновение фитонных ансамблей
  • I.9. Квантовая структура фитонов
  • I.10. Как «фитонное море» проявляет себя
  • I.11. Слово берут экспериментаторы
  • I.12. Теория квантового вакуума
  • I.13. Торсионная физика
  • I.14. Вакуумный океан энергии
  • I.15. «Вечный двигатель» реален
  • I.16. Почему горят звезды?
  • I.17. Семантика квантового вакуума
  • I.18. Ничто, которое Все
  • Литература

Шаг второй. Эволюционная триада

  • Литература

Шаг третий. Физика ума

  • III.1. Что такое сознание?
  • III.2. О том, чего не может быть, но что существует
    III.3. Мэон-биокомпьютерная концепция
    III.4. Термодинамика сознания
    III.5. Социоглюонное поле
    III.6. В свете новой парадигмы
    Литература

Шаг четвертый. Будущее человека

  • IV.1. Будущее человека: стагнация или эволюция?
  • IV.2. Биосфера и ее реакция на агрессора
  • IV.3. Не может ли человек создать себе конкурента?
  • Литература

Шаг пятый. Загадки внеземного разума

  1. V. 1. Системные модели космических цивилизаций
    • Астросоциологический парадокс
    • Поиск внеземного разума по-научному
    • Как искали внеземной разум
    • Что такое оптимальный канал космической связи?
    • Что такое космические цивилизации?
  2. V.2. Виртуальное пространство эволюции КЦ
    • Принципы технологической эволюции
    • Энергетика космических цивилизаций
    • Системы обработки информации и управления
    • Самоорганизация разумной жизни
  3. V.3. Закономерности техноэволюции
    • Движущие силы эволюции КЦ
    • Правила отбора фазовых траекторий эволюции
    • Динамика техноэволюции
  4. V.4. Посттехнологическая эволюция
    • Стохастические модели эволюции КЦ
    • Метанаучная эволюция
    • Метацивилизации
    • Конструирование обитаемых миров. Сага о Демиурге
  5. V.5. Системные модели контакта
    • Критерии эффективности контакта
    • Принцип дополнительности и семиотика контакта
    • О стратегиях контакта
    • Модель индуцированного контакта
  6. V.6. Системная модель космического Разума
  7. Литература

Заключение

Предисловие

На рубеже XX и XXI в. многие авторитетные ученые пришли к выводу, что наука постигла основные тайны мироздания и теперь ей предстоит либо погрузиться в пустые абстракции и заняться шлифовкой старых теорий, либо перейти к решению практических инженерных задач. Американский ученый и журналист Джон Хорган, озабоченный этой ситуацией, взял на себя труд обсудить эти вопросы с большим числом ведущих западных ученых.

Список его собеседников производит сильное впечатление. Среди них физики С. Глэшоу, С. Вайнберг, Э. Виттен, Дж.Уилер, Д. Бом, Р. Пенроуз, Х. Бете, С. Хокинг, А.Д. Линде, философы К. Поппер, Т. Кун, П. Фейерабенд, Н. Хомский, биологи Ф. Крик, Д. Эдельман, Д. Экклз, Л. Маргулис, К. Кох и еще многие другие. Результаты этих очень интересных бесед Хорган обобщил в книге, которой дал весьма симптоматическое название: «Конец Науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки».

Подводя итоги своему труду, Хорган пишет: «Что будет после того, как человек придет к Ответу? Есть нечто ужасное в мысли о том, что наша способность удивляться может исчезнуть раз и навсегда, и причиной этого будет наше знание».

К этому мнению Хоргана и его высокоученых собеседников можно добавить только одно: в действительности положение окажется намного более ужасным, чем это может показаться, если иметь в виду лишь эволюционный потенциал Науки самой по себе. Дело в том, что рубеж ХХ и XXI веков отмечен и другой, причем еще более грозной приметой: плохо контролируемая техногенная деятельность поставила человечество на грань глобальной катастрофы, следствием которой может оказаться схлопывание экологической ниши, которую на Земле занимает биологический вид Homo sapiens. 11

История предъявила человечеству суровый вызов. Судьба рода людского будет зависеть от того, удастся ли найти на этот вызов адекватный отклик и отыскать способ перехода к сценарию устойчивого развития. И главное слово здесь должна сказать наука. Но что будет, если она уже сказала все, что ей было дано?

Мне не хочется нагнетать страхи дальше, скажу одно: я не согласен с теми, кто разделяет мысли Хоргана. Вот простой довод в пользу иной точки зрения: есть немало вопросов, фундаментальных для уяснения картины мира, убедительных ответов на которые наука пока так и не дала. Вот некоторые из этих вопросов:

— Какие процессы и почему привели к возникновению Вселенной при Большом Взрыве?

— Возможно ли получение энергии на принципах, радикально отличных от тех, которые известны ныне?

— Как произошла жизнь и какие закономерности определяют ее развитие?

— Что такое сознание?

— Возможна ли эволюция вида Homo sapiens?

— Может ли быть создан искусственный аналог человеческого разума?

— Существует ли жизнь вне Земли?

— Почему молчат наши космические братья по разуму?

Не существует никаких запретов на поиск ответов на эти вопросы. И следовательно, нет оснований считать, что наука завершила свою исследовательскую программу и овладела основными истинами. Но как заглянуть за ту грань, за которой лежит океан непознанного?

Есть один хорошо известный феномен, который на протяжении уже двух с половиной тысяч лет вызывает в ученом сообществе, быть может, наиболее яростные споры, но до сих пор упорно продолжает хранить многие свои тайны. Имя этому феномену Пустота (vacuum — на латыни, maeon — по-гречески). Ответ на многие из тех вопросов, которые до сих пор остаются в значительной мере загадочными, надо искать именно здесь, в удивительных и парадоксальных свойствах этого феномена, раскрытие которых всегда оказывалось делом необычайно трудным.

Но всему приходит конец. Можно считать, что нам повезло: к концу ХХ в. удалось совершить прорыв в области исследования фундаментальных свойств Пустоты. При этом стало ясно, что со многими их тех вопросов, перечень которых мы привели выше, 12 эти свойства связаны непосредственно. Стало ясно и другое, практически, быть может, еще более важное: раскрытие тайн Пустоты открывает дорогу разработке принципиально новых высокоэффективных и экологически чистых технологий. Не на этом ли пути найдет человечество действенные средства избавления от грозного глобального кризиса? Вполне вероятно, что именно по этому технологическому сценарию пойдет история XXI в.

Но дело это новое, к тому же во многих отношениях еще и спорное. Мало у кого есть хотя бы отчасти ясные представления по этим вопросам, которые, как представляется, окажутся судьбоносными для грядущих судеб человечества. И заметим — для России в первую очередь.

Популярному рассказу об этих проблемах и посвящена эта книга. Автор старался писать ее так, чтобы ее смогло понять как можно больше читателей. Кроме того, ему хотелось заглянуть за горизонт ныне достоверно известного как можно дальше — но при этом нигде не выходить за рамки дозволенного научной методологией. Насколько удачно ему удалось справиться с этими задачами, судить читателям.

Заключение

Начиная путешествие в сторону того океана Неведомого, который простирается за границами современной научной парадигмы, мы выбрали в качестве путеводной звезды загадочный феномен, который во все времена вызывал яростные споры. Этим феноменом была Пустота. Дальнейшее показало, что мы сделали правильный выбор: на всех пяти островах, возле которых мы делали остановки, мы смогли обнаружить немало интересного.

Подводя итоги увиденного, надо выделить то главное, что нам удалось обнаружить и что, как оказалось, проходит красной нитью через все пять наших остановок. Речь идет об универсальном космологическом поле.

Фундаментальная основательность открытия этого поля состоит в том, что оно фактически представляет собой сверхтонкую, невидимую и внешне никак не ощущаемую информационную сеть, которая связывает весь наш мир и все, что происходит в нем, от субмикроскопических движений элементарных частиц до столкновения галактик, в структурно целостную, иерархически организованную систему, развивающуюся по единым закономерностям эволюции. Это поле, таким образом, напоминает Интернет, но отличается от него, во-первых, масштабами, охватывая всю Вселенную, а во-вторых, функционально, т.к. обеспечивает не только обмен информацией, но и контроль над всеми процессами эволюции.

Впрочем, открытие этого поля нельзя считать чем-то совершенно новым: о его существовании проницательные мыслители древности догадывались еще тысячелетия назад. Античная философия была пронизана идеями пантеизма, абсолютного космологизма, восприятия космоса как высшей реальности, которая определяет ход всех событий в подлунном мире. Эти идеи получили свое отражение и в трудах христианских теологов, которые придали им форму учения о мистическом Слове к святой Софии. Вера во всесилие космического фатума была характерна и для восточной философии.

Но мы говорим не о догадках мудрых философов, а о позитивном знании, основанном на надежных экспериментах. Именно массив экспериментальной информации, полученной на основании строго научной методологии, служит каркасом нашей концепции космического триединства «семантически насыщенные протоструктуры квантового вакуума (МЭОН) — торсионное поле — материальные объекты живой и неживой природы».

Теоретики любят говорить, что в мире ничего не происходит, кроме искривления и кручения пространства — времени. И это, конечно, верно, но только это такая игра геометрии, которая превращает весь наш мир в целостную, семантически объединенную тонкими коммуникационными связями энергоинформационную систему. Все в нашем мире связано со всем. Эти связи нелинейны и активно обнаруживают себя главным образом в зонах бифуркаций, где фундаментальную роль начинают играть слабые воздействия. Эту активность можно интерпретировать как семантическое давление, подталкивающее ход эволюционных процессов в направлении оптимальных паттернов, а в жизни человека как просветляющие вспышки озарения, инсайта, интуиции.

Открытие универсального космологического поля ведет к формированию новой научной парадигмы. Здесь еще не все ясно, многое носит пока гипотетический характер. Но общие контуры этого нового фундаментального знания о мире обозначены достаточно ясно, ясна и та программа, которая должна составить основу продолжения исследований в этом перспективном научном направлении.

Принимая эту новую парадигму, можно утверждать, что фундаментальными свойствами нашего мира являются нелинейность и системная цельносвязанность. Для нас практически это означает осознание того факта, что наша жизнь неизбежно протекает в ритмах бифуркаций. А потому извечная коллизия индивидуальной свободы и необходимости разрешается принятием постулата о понимании свободы как возможности выбора оптимума из спектра постбифуркационных виртуальных альтернатив. И следовательно, принятием второго постулата — о нравственной ответственности за этот выбор.

В этом нелинейном и цельносвязанном мире нет места для своеволия индивидуализма, для всеистребляющего потребительства и всесокрушающего титанизма. Здесь все согласовано со всем. Любые попытки нарушить гармонию приходится оплачивать высокой ценой. А потому единственно рациональным условием благополучного существования в этом мире является принятие ноосферного мировидения и следование ноэтическим принципам поведения.

Принятие этой новой идеологии, следующей из новой парадигмы, хорошо оплачивается: новое позитивное знание в сочетании с ноэтическими принципами открывает путь к новым технологиям. И, как мы видели, движение по этому вдохновляющему пути уже началось. Успехи в области инновационных технологий — окончательное и наиболее весомое свидетельство в пользу новой парадигмы. Ведь еще современник Декарта Марен Мерсенн говорил: понимать — значит уметь делать.

Остается вопрос: не обладает ли нелинейная и цельносвязанная Вселенная также и третьим, столь же фундаментальным свойством — целенаправленностью? Не действует ли в ней фактор, который Пьер Тейер де Шарден называл вихрем космической интерьеризации? Достаточно ясно, что поднимая эти вопросы, мы по существу приходим к гипотезе о Космическом Субъекте.

Движение в этом направлении подводит нас к той границе, которая разделяет научное и религиозное мировоззрение. В последнее время появилось немало авторитетных ученых, которые не без скрытого удовольствия легко пересекают эту границу и начинают вести разговоры о некоем новом подходе, который наконец-то якобы объединяет научный и религиозный взгляды на мир. Согласиться с этой точкой зрения нельзя: научные и религиозные представления о мироздании основаны на различных, причем несовместимых критериях истины.

У нас есть возможность обсуждать проблему Космического Субъекта, полностью оставаясь в рамках научной методологии. Основанием для этого служит тот анализ проблемы существования и эволюции космических цивилизаций, которому посвящена заключительная, пятая часть нашей книги. Проведенный там разбор аргументов позволяет считать гипотезу о Космическом Субъекте, или Коллективном Мировом Разуме, достаточно обоснованной. Остается, казалось бы, «немногое» — установить наконец с ним прямой информационный контакт. На основании материалов, рассмотренных в книге, у нас есть немалые надежды на успех в этом деле.

В ожидании этого успеха можно считать космологическую парадигму миропредставления тернарной: в качестве третьего фундаментального свойства Вселенной следует признать фактор разумности. Какое место сможет занять человек в системе этого нового гипотетического мироздания? Если судить по тем предварительным знаниям по этим проблемам, которыми мы располагаем к настоящему времени, это место будет вполне достойным. И что самое главное, перейдя на эти новые позиции, человек сможет значительно повысить устойчивость собственного гомеостазиса, и существенно расширить его границы. Если это действительно произойдет, то земная цивилизация войдет в качестве полноправного участника в то Великое Космическое Кольцо, о котором писал в своем фантастическом романе «Туманность Андромеды» мудрый писатель и ученый Иван Ефремов.

Центральное место в той парадигме, обоснованию которой посвящена эта книга, занимает постулат об универсальном космологическом поле. Эрвин Ласло, написавший по проблемам этого поля несколько книг, одну из них — «Шепчущий пруд» — закончил стихотворением, посвященным этой теме. Завершая наши беседы, мне хочется последовать его примеру и воспроизвести это стихотворение в вольном переводе, который сделала моя дочь Н. Лескова:

Парус беспечный со мной по спокойному морю плывет.
Можно гадать,
кто же там, за туманом живет.
Тонкая нить на воде
отмечает наш призрачный путь.
Мы тут одни —
или есть на земле кто-нибудь?

Шепчет волна,
образуя зеленый прибой:
ты не один,
все на свете едино с тобой.
След мой и твой
Неразрывно переплетены.
Там, за туманом
плывут и плывут корабли

Воды кишат
отражением их бытия.
В каждом из них
есть частица моя и твоя.
И разобщенность — иллюзия,
словно туман,
скрывший весь мир от тебя,
но на миг, капитан!

Всех нас роднит бесконечная власть бытия.
Ей мы послушны — и море, и парус, и я.

Литература

  1. .

I.1. СУЖДЕНИЯ СТАРЫХ ФИЛОСОФОВ О НИЧТО

Все вещи, учил в VI в. до н.э. Анаксимандр из Милета,произошли из единой первичной субстанции, которая бесконечна, вечна, неизменна и объемлет все миры, включая и тот,в котором мы живем. Эти миры возникают не путем божественного творения, они — результат движения, развития [22].

Нет, возражал Анаксимандру его современник Пифагор, в основе мира никакая не субстанция, а числа. Число, писали егоученики, — самое мудрое из всех вещей, первый образ творения мира. Весь космос состоит из одних чисел, а Бог — величайший геометр.

Сто лет спустя после них над теми же проблемами размышлял Платон, быть может, самый талантливый из мудрецовантичности. Субстанция? Число? Что-то в этом есть, полагал Платон. Но точнее будет сказать иначе: основа всякого бытияи всей действительности — Единое. Оно лишено всяких признаков,а потому есть Ничто. Оно не имеет ни начала, ни конца,ни частей и не занимает никакого пространства. Оно вообще не есть бытие. Отсутствие бытия, ничто — по-гречески мэон.

Но если первооснова всего Единое Ничто, то как же тогда возникает совершеннейший космос? Благодаря Уму, отвечает Платон. Ум связан с Единым, он не материален, он воплощен в правильном и вечном движении неба, а составляют его вечные и неизменные идеи. Кроме Единого и Ума с образующими его идеями, существует третья ипостась живого космоса — Мировая Душа, которая и объединяет всю триаду. Душа — это принцип самодвижения, вечно подвижная ось мира.

А что же такое материя? Материя, учит Платон, — восприемница идей. Предметы, которые мы только и ощущаем, — это всего лишь нечеткое и размытое отображение идей. Наш материальный мир образован чем-то вроде теней, порожденных идеями, которые образуют вечную, неизменную и прекрасную подлинную реальность.

Были два философа, которых Платон очень не любил, атомисты Левкипп и Демокрит. Они были почти его современниками,и Платон хорошо знал их труды. Мысли его антагонистовв отличие от взглядов самого Платона были просты и очень напоминали представления современной науки: все состоит из неделимых атомов — мельчайших частиц материи, между которыми Пустота. Атомы неразрушимы и постоянно находятся в движении. В бесконечной пустоте, учил Демокрит, нет ни верха, ни низа, и атомы движутся там подобно пылинкам в лучах света, когда нет ветра. Сталкиваясь, атомы образуют вихри, которые подчиняются естественным законам. Поэтому, утверждал Демокрит, в мире нет случайности и ничто не возникает беспричинно.

Противники атомистов не соглашались с ними. «Вы полагаете, что пустота существует, — говорили они. — Следовательно, пустота — не ничто; следовательно, она — не пустота». Удалось ли первым атомистам дать ответ своим оппонентам? Трудно сказать — от их трудов до нашего времени не сохранилось почти ничего. Но некоторые современные исследователи считают, что такой ответ у них был, причем очень тонкий. Он заключался в утверждении, что может существовать нечто,не являющееся телом. А это и есть пустота.

Обсуждая эту проблему, древние мудрецы ввели нескольк понятий, значительно различающихся: on — сущее, aeon — вечность, ucon — абсолютное небытие, абсолютное Ничто, maeon — отсутствие бытия, форма Ничто, потенциально насыщенная возникающим бытием.

Свое веское слово в затянувшемся споре произнес Аристотель,самый авторитетный из античных философов. «Те, кто утверждают существование пустоты, — писал он в книге «Физика», — называют ее местом; поэтому пустота была бы местом,лишенным тела». Полагая, что этого не может быть, Аристотель провозгласил фундаментальный физический принцип:«Природа боится пустоты» [23]. Пространство, учил Аристотель, заполнено эфиром — тонкой праматерией, которая представляет собой сущность и основу всех вещей. Философ именовал этот эфир бессмертным и божественным. Перипатетики — ученики и последователи Аристотеля — развили его учение об эфире. Эфир, считали они, такой же материальный первоэлемент, как и вода, воздух, земля, огонь, но вместе с темон неразрушим и вечен вследствие своей формы («эфирности»). Это делает его чем-то промежуточным между телесным и бестелесным. Эфир — это не пустота, но и материальности в нем немного.

Аристотелевский принцип horror vacui — боязнь пустоты — продержался в науке две тысячи лет. Декарт, следуя учению Аристотеля, утверждал: протяженность — сущность материи.А поскольку материя имеется повсюду, пустое пространство столь же абсурдно, как счастье без того, кто может быть счастлив.

Декарт, Гюйгенс и другие ученые XVII–XVIII вв. не забылии о эфире. С их точки зрения, главная его функция состоялав том, чтобы выступать в роли среды, передающей свет.

III.1. ЧТО ТАКОЕ СОЗНАНИЕ?

Начнем с того, что считается хорошо известным. Существует группа близкородственных понятий — сознание, мышление, разум, интеллект и др. Трудности исследования проблем, стоящих за этими понятиями, возникают буквально с первых шагов: предложено несколько десятков дефиниций сознания, что со всей очевидностью свидетельствует о высокой степени неопределенности понимания проблемы [1]. Поэтому чтобы сделать последующий анализ более предметным, начнем с канонических определений этих понятий [2].

Сознание — это совокупность чувственных и умственных образов, отличительной особенностью которой является одновременное осознание (conscientia на латыни) собственного Я.

Мышление — активное стремление овладеть собственными понятиями, побуждениями, воспоминаниями, ожиданиями с целью получения информации, необходимой для управления ситуацией.

Разум, или ум, — способность, деятельность человеческого духа, направленная на познание причинно-следственных связей вещей и фактов и на мир ценностей и целей.

Мысль — мысленный акт, часть процесса мышления.

Интеллект — разум, способность мыслить, совокупность тех умственных функций, которые превращают восприятия в знания.

Рассудок — психическая деятельность, дающая материал для разума путем образования понятий.

Интуиция — духовное видение, способность понимания, приобретаемого непосредственно, без помощи опыта или рефлексии (размышления).

Гений — это высшая степень творческой одаренности.

Размытый и лишенный четкости характер этих формулировок требует в качестве первого шага уточнения предмета наших исследований. Поскольку нас интересуют физические основы умственной деятельности, удобно воспользоваться функциональным подходом к этим проблемам. Принимая такую точку зрения, следует для начала перечислить в их системной совокупности отличительные признаки сознания.

1. По мнению нейрофизиолога академика П.В. Симонова, сознательная деятельность состоит в операциях со знанием: прием, обработка, запоминание и передача информации от одного лица к другому с помощью выученного кода [3]. Поступающая от внешних источников информация через посредство органических рецепторов поступает на синапсы головного мозга. Функция мышления состоит в обработке этой информации наравне с собственными умственными суждениями с помощью адекватных алгоритмических процедур.

В этой связи у специалистов по искусственному интеллекту возникают глубоко идущие параллели между мозгом человека и совершенным компьютером, процессор которого также подчиняется алгоритмам. Дело, однако, в том, что в отличие от компьютера сознание имеет также неалгоритмическую компоненту.

2. Интроспективность сознания, рефлексия, обращенность к собственному Я как к мыслящему субъекту. Тот факт, что человек обладает представлением о собственном Я, писал И. Кант, бесконечно возвышает его над всеми другими существами. «Я становится реальным через свое участие в реальности, — развивает эту мысль М. Бубер, — Тем более реальным, чем полнее участие» [4, c.40]. Возникновение Я как отдельного элемента реальности, как познающего субъекта происходит в осознании отношения Я — Ты и Я — Оно.

Факт интроспективности сознания и гипостазирование отношений Я — Ты, Я — Оно приводят к парадоксам. Во-первых, возникает эффект двойственности, диалогичности мышления. Каждый живет как бы в сдвоенном Я. Во-вторых, пишет Бубер, «чем больше человек и все человечество порабощаются индивидуальностью, тем глубже опускается Я в нереальность. В такие времена личность в человеке и в человечестве влачит подспудное, потаенное, как бы незаконное существование — пока к ней не воззовут» [4, c.41].

3. Динамизм сознания, его неравновесность, неустойчивость. Это свойство сознательной деятельности исследовали У. Джемс и И.М. Сеченов. Интеллект — это не состояние, а неравновесный процесс, причем развитие этого процесса проходит в многомерном психологическом времени в условиях диалектической суперпозиции настоящего, прошлого и будущего.

Психологическое время характеризуется весьма широким диапазоном темпоритма. Иногда индивидуально воспринимаемое время почти останавливает свое течение, а иногда, в экстремальных ситуациях уплотняется, мчится в бешеном ритме. Известны рассказы летчиков-испытателей о том, как ускорялся ход их мысли в аварийных ситуациях: за считанные секунды время их переживаний уплотнялось так, что в нормальном состоянии на это потребовались бы часы. Мало кто обращает внимание на парадоксальность этого эффекта: темп, в котором в подобных ситуациях движется мысль, на порядки превышает скорость физико-химических процессов в мозге.

К этому можно добавить, что техника некоторых восточных единоборств основана на том, что опытный боец успевает угадать движение противника и принять оптимальную позу в тот момент, когда у того только созревает намерение нанести удар. Подобная сверхскорость реакции — это фактически предвидение того, что еще только должно произойти.

4. Интенциональность сознания, его направленность на какую-либо цель. Согласно теории физиолога А.А. Ухтомского, доминантой психической деятельности человека является стремление к новому знанию. Отправной точкой всякого мыслительного процесса является постановка вопроса [5, c.87]. Понять мысль, утверждает Г. Гадамер, значит понять ее как ответ на некоторый вопрос [6].

5. Спонтанность сознания (интуиция, озарение, инсайт). «Не давая знания как такового, составляющего удел чистого интеллекта, — пишет А. Бергсон, — интуиция поможет нам понять, чего недостает здесь в данных интеллекта, и предугадать способ их пополнения» [7, c.187]. Философ сравнивает интуицию со светильником, который вспыхивает на мгновение, бросая свет, «пронзающий ночную тьму, в которой нас оставляет интеллект» [там еж, с.261]

Эти вспышки вдохновенного озарения — самое загадочное свойство человеческого сознания. Они носят, безусловно, не алгоритмический характер, более того, эти внезапно возникающие идеи, как правило, не обладают вербальным, логическим характером, первоначально они являются в виде образов — иногда смутных, а иногда предельно ясных. Но возникнуть они могут только там, где есть четко сформулированный вопрос и только после упорного и нередко долгого поиска ответа на него. И еще одна парадоксальная особенность этого психологического феномена: ответ чаще всего приходит в таких состояниях сознания, когда умственная работа приостановлена, например, в предутренние часы спокойного сна.

Люди творческого труда хорошо знают, что свои наиболее яркие и нестандартные достижения они получают именно путем интуитивных вспышек внезапного озарения. Этим вспышкам всегда предшествует большая подготовительная работа, но венчает ее интуитивное постижение истины. Об этом свойстве интуиции сохранились многочисленные свидетельства творчески одаренных людей разных профессий — ученых, поэтов, музыкантов, художников и др. Интуиция — это выход в актуальную бесконечность, в сферу непроявленного существования онтологических форм вне времени и пространства физического бытия. В психологии это называется гештальт, инсайт. Отличительные признаки этого феномена — спонтанность, непредсказуемость, неконтролируемость, независимость от условий. И еще одно свойство интуиции, которое, если сопоставить его с интроспективностью сознания, может показаться парадоксальным: интуиция переступает границы Эго, руководимый ею индивид становится как бы безличным инструментом, воспринимающим импульс информации, поступающий как бы «ниоткуда».

Р. Пенроуз, анализировавший эту проблему, высказывает предположение, что генерация этих внезапных вспышек интуиции происходит на уровне бессознательного, а затем в роли «арбитра», принимающего решение о познавательной ценности возникшей идеи, выступает сознание [8, c.341]. И еще одно загадочное свойство интуиции — это проявляющийся иногда ее вневременной характер, способность получше заглянуть в прошлое и даже провидеть ход событий, которым еще только предстоит совершиться.

Приведем документально зафиксированный пример, связанный с гибелью в 1912 г. океанского лайнера «Титаник». За 14 лет до этой трагедии в Англии был опубликован роман М. Робертсона «Тщетность», в котором рассказывалось о столкновении с айсбергом холодной апрельской ночью корабля «Титан» [9, c.151–152]. Сопоставляя оба события — вымышленное и реальное, можно насчитать более полутора десятков совпадений, вплоть до размеров лайнеров, числа труб и винтов, нехватки шлюпок и т.п. Считать эти совпадения случайными трудно, но еще труднее поверить во что-то другое. Не случайно П.А. Сорокин, посвятивший в своей последней книге проблеме интуиции много страниц, выразился о ней как о mysterium tremendum et fascionosum — тайне ужасающей и захватывающей [10, c. 33].

6. Иерархия состояний сознания. Попытку дать научную классификацию этих состояний недавно предприняли С.П. Курдюмов и Е.Н. Князева [11]. Первое, исходное для последующего продвижения состояние — это «безмолвие ума», отрешенность от мирских забот, спокойствие духа. Достичь этого состояния можно с помощью восточных практик медитации или молитв, способных вызвать предельно безмятежное и уравновешенное состояние души, подобное «зеркальной поверхности чистой воды» [12, c. 84]. Находясь в этом состоянии, человек способен сделать следующий шаг, когда его сознание начинает воспринимать сверхслабые нелинейности, ничтожные по своей интенсивности сигналы, поступающие из собственного подсознания или из внешнего мира. Этот режим «открытого» сознания сродни интуиции.

Оставляя позади почти непроницаемую оболочку кокона житейских забот, в которую повседневно заключен человек, его сознание постепенно продвигается к «истинной житнице всего, где содержатся семена всех будущих идей и следы всех прошедших деяний» [13, c. 231]. Курдюмов и Князева комментируют этот переход следующим образом: «разрушение однозначного культурного, научного и подобного контекста собственной культурной оболочки, преодоление своей ограниченности как одномерного существа происходит за счет возвращения к прасреде, к Корню, к Единому. В потенции, или в Небытии, все уже есть и человек призван лишь выявлять и угадывать то, что есть» [11, c. 226–227].

Принимая такую точку зрения, можно понять высказывания многих ученых, музыкантов, поэтов и других творчески одаренных личностей, что им подчас удается, улавливая уже существующее, всего лишь придавать ему вербальную форму. Вот как передает эти ощущения А.К. Толстой:

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку.
Нет, то не Фидий воздвиг олимпийского славного Зевса!
Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,
Ласковый, царственный взор из-под мрака бровей громоносных?
Нет, то не Гете великого Фауста создал, который,
В древнегерманской одежде, но в правде глубокой, вселенской
С образом сходен предвечным своим от слова до слова.

На вершине этой иерархии состояние, которое за неимением более точной терминологии называют иногда миром сверхсознания, а иногда космического сознания. Для описания этого состояния не хватает подходящих слов, но, видимо, можно вести речь о двух его несколько различающихся формах. Хорошо изучивший эти проблемы на опыте Ст. Гроф первую из этих форм описывает как ощущение Абсолюта, подобного источнику света невообразимой интенсивности, наделенному бесконечным разумом и созидательной силой. «Это переживание, — пишет он, — не было сковано обычными категориями трехмерного пространства и линейного времени, которые нам знакомы из повседневной жизни» [14, c.34].

Второй тип этой формы переживаний Гроф определяет как ощущение насыщенной Пустоты, Небытия, Ничто. «Этот космический вакуум, — разъясняет он подобные ощущения, — являет собой абсолютную полноту, ибо в нем, кажется, присутствует все. Он ничего не содержит в конкретной, явленной форме, но словно бы заключает в себе все бытие в его потенциальной форме... Пустота превосходит обычные категории времени и пространства. Она неизменна и пребывает за пределами всех дихотомий и противоположностей... Этот метафизический вакуум, насыщенный потенциалом всего сущего, есть колыбель всякого бытия, абсолютный источник жизни, а сотворение всех феноменальных миров есть, следовательно, реализация и конкретизация этого потенциала» [14, c. 37–38].

Принимая существующую общенаучную парадигму, мы должны признать, что за реализацию всего этого комплекса функций сознания отвечает головной мозг. Эта весьма скромных размеров конструкция массой в среднем всего полтора килограмма содержит около ста триллионов нейронов, каждый из которых может иметь до 105 связей. Каждая клетка мозга, общее количество связей, в коре которого достигает 1018, подобна миникомпьютеру. Вся эта чудовищно сложная конструкция работает с изумительной самосогласованностью и отличается весьма высокой экономичностью — мощность, потребляемая мозгом, составляет всего 10 Вт, примерно столько же, сколько и обычный карманный фонарик. Из того, что доступно пониманию человека, наиболее сложной и совершенной системой является его собственный мозг. И из всех известных нам операторов информации наименее энергоемкая. Впрочем, произнеся слово «понимание», мы поспешили: как раз понимания здесь пока совершенно недостаточно...

Что еще известно о мозге как об одной из подсистем человеческого организма? Не будем цитировать учебники физиологии, остановимся только на немногом. Кора головного мозга имеет несколько первичных зон, отвечающих за прием поступающих на вход и передачу исходящих сигналов. Это зрительная, слуховая, обонятельная, осязательная и двигательная зоны. Обработку сенсорной информации осуществляют вторичные участки мозга.

Наиболее сложная, аналитическая работа мозга осуществляется в тех участках его коры, которые относятся к разряду третичных, или ассоциативных. В левой половине мозга находятся центры, отвечающие за речевые функции, а правая половина отвечает за образное восприятие реальности. Так обстоит дело практически у всех правшей, у левшей функции между обеими половинами мозга распределены противоположным образом.

Остается ответить на вопрос, в какой именно части мозга обитает сознание. В монографии, посвященной связи мышления с законами физики, Р. Пенроуз приводит мнение по этому вопросу ведущих специалистов по нейрофизиологии и нейрохирургии У. Пенфилда, О’Кифа, Дж. Экклза и других, и приходит к выводу, что согласованных представлений по этой проблеме не существует. Возникающие при этом трудности привели лауреата Нобелевской премии американского нейрофизиолога Р. Сперри к мысли о том, что те типы мозговых процессов, на базе которых возникает функционирование сознания, «вряд ли могут быть идентифицированы с тем, что доныне именовалось нейронными событиями» [15]. Но тогда с чем же еще? Ясного ответа современная нейрофизиология на этот вопрос не дает.

IV.1. БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕКА: СТАГНАЦИЯ, ГИБЕЛЬ ИЛИ ЭВОЛЮЦИЯ?

Тридцать или сорок тысяч лет назад род человека был представлен двумя биологическими видами — Homo neandertalensis и Homo sapiens. Сколько-нибудь существенных различий между ними не было, хотя, по-видимому, их представители не могли иметь общих потомков. Из-за несколько различного строения черепа и соответственно мозга неандертальцы, возможно, были менее приспособлены для жизни вообще. Это, однако, не помешало им овладеть достаточно сложной трудовой деятельностью и сформировать примитивные социальные институты. Оба вида более или менее мирно сосуществовали, как полагают, вплоть до исторического времени. А затем неандертальцы исчезли с лица Земли, оставив своих собратьев по разуму в одиночестве.

Ясного ответа на вопрос, почему погибли неандертальцы, наука не дает. Высказывают предположение, что они были истреблены более удачливыми соперниками — нашими предками. Древние люди были каннибалами: они употребляли в пищу себе подобных, особенно чужаков. Но было ли по силам одному виду каннибалов истребить другой в глобальном масштабе? Этому препятствовали крайне низкая плотность населения и значительная площадь ареалов, на которой обитали перволюди. Да и физически неандертальцы были, пожалуй, покрепче наших предков. История свидетельствует: никому из самых жестоких и кровожадных завоевателей, которые жили в более поздние времена и обладали значительно более совершенными орудиями истребления себе подобных, не удалось нанести ощутимый урон человечеству, если рассматривать его как целое. Ни одна раса не погибла в результате бесчисленных войн.

Межплеменные стычки с нашими предками могли оказать влияние на судьбу неандертальцев, но сыграть роль решающего фактора в истории их гибели они не могли. Тогда в чем же дело? Странно, что эта загадка так мало беспокоит ученых: откройте любую книгу, посвященную происхождению человека, и вы обнаружите, с каким удивительным академическим бесстрастием обсуждается там вопрос о гибели самых близких родственников человека разумного, совершившейся на рубеже исторического времени.

Иногда подсказку, где надо искать ответ на подобные вопросы, можно найти, если задуматься над причинами других, не менее таинственных феноменов, которые относятся примерно к той же эпохе. Один такой феномен известен: палеоантропы- неандертальцы благополучно жили на Земле около четверти миллиона лет, и лишь в конце этого периода произошло событие по меркам геологического времени взрывообразное — внезапно появился их будущий конкурент, человек разумный. Необходимость объяснять подобные взрывы эволюционного процесса представляет собой одну из принципиальных трудностей дарвиновской теории эволюции. Внести некоторую ясность в эту проблему помогает концепция синергетической эволюционной триады, рассмотренная в части II.

Нам неизвестно, что погубило неандертальцев. Но понять, почему по историческим масштабам это произошло так быстро, мы можем, обращаясь к методам синергетики и теории катастроф. Вспомним, во-первых, теорему хрупкости хорошего: если самоорганизующаяся система находится вблизи границы области устойчивости, то переход к неустойчивому состоянию может быть вызван самыми малыми изменениями параметров регулирования. А во-вторых, вспомним, что за состоянием бифуркации следует целый спектр альтернативных виртуальных сценариев. Среди них могут быть и такие, которые означают гибель, распад системы как следствие ее кризиса, оказавшегося системным. Человеку разумному следует осознать: в этом эпизоде эволюции биосферы содержится предостережение для него самого.

Синергетика в состоянии приблизить нас к раскрытию еще одной загадки, связанной с возникновением вида Homo sapiens, — остановке развития его мозга. Академик Владимир Вернадский, которому принадлежат наиболее фундаментальные исследования проблем развития биосферы в ХХ в., следуя работам американского геолога, зоолога и палеонтолога Д. Дана, сформулировал принцип цефализации: эволюция нервной системы направлена на усовершенствование центральной нервной системы — мозга [1]. Заметим, что этот принцип Вернадского–Дана согласуется с принципами Онсагера и семантического давления мэона, о которых шла речь во второй части («Шаг второй»).

Исходя из принципа цефализации, Вернадский утверждал, что человек не есть венец творения, а человеческий мозг не может быть конечной, максимальной формой проявления жизни. «В порядке десятитысячелетий, — писал он, — изменение мыслительного аппарата человека может оказаться вероятным и даже неизбежным» [1, с. 101].

Однако первые 40 тыс. лет существования человека разумного свидетельствуют об обратном: сколько-нибудь ощутимых изменений мозга у него не наблюдается. Причины приостановки развития мозга загадочны. Генетические возможности эволюции оказались исчерпанными уже к тому времени, когда на смену биологической эволюции пришла социальная. Но синхронность этих событий еще не доказательство их причинноследственной связи: прекращение естественного отбора позволяло сохранять жизнь слабейшим, но не могло губительным образом сказываться на более умных.

Живой организм, в течение всей своей жизни непрерывно производя энтропию, освобождается от нее благодаря метаболизму, обеспечивающему поступление из окружающей среды отрицательной энтропии. Как отмечалось во второй части («Шаг второй»), процессы увеличения энтропии, сопровождающие синтез генетической информации, идут по-разному на разных иерархических уровнях живого организма, начиная от клеток и кончая мозгом. Для последовательных иерархических уровней энтропия аддитивна, причем с увеличением номера иерархического уровня величина необходимого прироста энтропии быстро снижается.

Дальнейшее усложнение работы мозга означало бы повышение иерархичности еще на одну ступень. Эволюция легко справилась бы с этой задачей, и это кажется привлекательным, так как скорее всего означало бы усиление информационного взаимодействия с семантикой мэона. Но заплатить за это пришлось бы ослаблением информационного обмена с окружающей средой (аутизм). В условиях, когда окружающий мир полон опасностей, грозящих гибелью, этот шаг эволюции привел бы к быстрому исчезновению вида человек разумный. Однако то, что естественный отбор даже в условиях социальной защищенности запрещает для популяции в целом, не запрещено для отдельных индивидов. Возможно, именно благодаря подобным исключительным бифуркациям у ничем не выдающихся родителей появляются потомки, вырастающие гениями.

Между прочим, именно аутизм — высокая степень самоизоляции от всего внешнего мира — одна из наиболее характерных черт гениальных личностей. История хранит большое количество преданий об этой удивительной на первый взгляд странности великих людей.

Таким образом, синергетика в сочетании с принципами теоретической биологии в состоянии объяснить и высокую скорость эволюционных скачков, и приостановку процесса цефализации у человека разумного. Вопрос о том, в чем состоит причина этих скачков и где находятся источники необходимых для этого импульсов отрицательной энтропии, становится более ясным, если принять точку зрения синергетической мэонологии и семантического давления.

Но остается проблема, которая не может не волновать нас сегодня: если с такой легкостью и, похоже, без особого сопротивления исчез с лика Земли один вид человека, то не ждет ли в будущем такой же конец и другой его вид — Homo sapiens? Возникновение этого вида носило взрывной характер. В биологическом плане, как мы выяснили, он достиг высшей точки собственного эволюционного тренда. Из синергетики следует: любая остановка эволюционного процесса самоорганизующейся системы опасна для ее устойчивого существования. А потому встает драматический вопрос: насколько длительным окажется процесс эволюционной стагнации, не таится ли в конце этого тренда скрытая пока от нас, но грозная катастрофа столь же взрывообразного характера, каким было его начало?

Сегодня у нас есть, к сожалению, основания дать на эти вопросы положительный ответ. И источником опасности, грозящей человеку, является прежде всего он сам?

V.1. СИСТЕМНЫЕ МОДЕЛИ КОСМИЧЕСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Астросоциологический парадокс

«Вероятно ли, чтобы Европа была населена, а другие части света — нет? — писал К.Э. Циолковский. — Может ли быть один остров — с жителями, а множество других — без них? Вероятно ли, чтобы одна яблоня в бесконечном саду мироздания была покрыта яблоками, а все бесконечное множество других — одной зеленью?!.. Везде и жизнь разлита во Вселенной. Жизнь бесконечно разнообразна. Если разнообразна жизнь на Земле, при обстоятельствах сравнительно однообразных, то как разнообразна должна быть жизнь во Вселенной, где всякие условия возможны» [26]. Трудно не согласиться с основоположником космонавтики.

В связи с вопросами, которые задает Циолковский, целесообразно обратить внимание еще на один удивительный факт. Универсальные константы, входящие в уравнения теоретической физики, которые описывают свойства нашей Вселенной, обладают загадочной особенностью: они исключительно тонко «подогнаны» к тем условиям, при которых на Земле смогла возникнуть жизнь. Достаточно было бы немного изменить численные значения масс электрона, протона или нейтрона, постоянную слабых взаимодействий и других фундаментальных констант, как во Вселенной не вспыхнут звезды, не смогут образоваться планеты, протоны превратятся в нейтроны или произойдут еще какие-то подобные изменения, которые сделали бы нашу Вселенную совершенно непригодной для жизни. Эту странную закономерность называют Антропным принципом, так как именно благодаря ему на Земле смог появиться человек.

Но в нашей Галактике сто миллиардов звезд, подобных Солнцу, а во Вселенной — сто миллиардов галактик. Неужели же кто-то очень предусмотрительный специально подобрал такие свойства нашего почти необъятного мира, чтобы на одной из крохотных планеток, крутящихся вокруг одной из мириадов звезд, появилось существо, способное задавать подобные вопросы? Уж если этот некто озаботился такой задачей, то, наверное, предусмотрел бы, чтобы подобных существ было побольше. Впрочем, если и не было никого, кто мог бы заранее запланировать такой результат, то и законы случайности не в состоянии обеспечить землянам подобных преимуществ. Бесспорно, разумных существ во Вселенной должно быть много!

Но попытки научными средствами обнаружить их присутствие, предпринимаемые уже долгое время, не дали совершенно никаких результатов. Космос упорно молчит. Этот загадочный факт получил название «астросоциологического парадокса », или «ноокосмического вакуума».

Но позвольте, скажут нам любители уфологии, разве вы не знаете, что уже десятки лет по всему земному шару наблюдают появление НЛО — неопознанных летающих объектов? [1]. Причем есть свидетельства, что они имеют техническое происхождение. А по некоторым наблюдениям «зеленые человечки» с НЛО неоднократно вступали в прямой контакт с жителями Земли. Есть основания думать, что инопланетяне посещали нашу планету и в прошлые исторические эпохи — об этом говорят некоторые археологические находки.

Весь вопрос в том, можем ли мы считать эту информацию научно достоверной. Знание разрозненных фактов, причинноследственные связи между которыми нам неизвестны, — это знание эмпирическое, а не научное. Наука дает систематизированные, теоретически осмысленные ответы на вопросы: что? как? почему? Уфология не знает убедительных, достоверно обоснованных ответов ни на один из этих вопросов. Поэтому информацию, которой она располагает, следует рассматривать как вненаучную.

Некоторые называют уфологию лженаукой. Это несправедливо, так как предмет эмпирических наблюдений уфологов — факты, реальные явления, а не мистификация. Но доказательств того, что НЛО — это результат деятельности инопланетных цивилизаций, у них нет.

Все известные наблюдения носят спонтанный, в большинстве случаев любительский характер, выполнены, как правило, без хорошей измерительной техники и систем контроля. И следовательно, в нашем распоряжении нет научно обоснованной информации о каких-либо контактах с инопланетными астронавтами.

Явных свидетельств о разумной жизни где-либо, кроме Земли, у нас таким образом нет. Но может быть у нас имеются косвенные свидетельства в пользу гипотезы о множественности обитаемых миров? Таких свидетельств у нас немало.

Четыреста лет назад за эту идею святая инквизиция отправила на костер Джордано Бруно. Отцы церкви были уверены в своей правоте: по их мнению, у них было абсолютно достоверное доказательство ошибочности его взглядов — непререкаемое свидетельство священного писания. У современных ученых доказательства такой силы нет. И следовательно, гипотеза Бруно восстановлена в правах. А как однажды сказал П. Дирак, все, что возможно, где-нибудь обязательно реализуется. Это первое косвенное свидетельство.

Второе — это универсальный характер фундаментальных законов, действующих всюду во Вселенной. И если их действие привело к возникновению жизни на крохотной планете в одной из бесчисленных звездных систем в коротационном круге одной из галактик, то какие у нас есть основания сомневаться, что то же самое может повториться и во многих других местах?

И третье, еще более очевидное: а как быть с Антропным принципом? Не более ли естественно называть его не Антропным — ориентированным на земную жизнь, а Ноологическим, т.е. обеспечивающим условия развития разумной жизни повсюду во Вселенной?

Четвертое. Солнце — сравнительно молодая звезда, ему всего около 5 млрд. лет. Во Вселенной, которая существует 13,7 млрд. лет, много звезд, которые возникли значительно раньше. Вполне вероятно, что среди них немало таких, возле которых могли появиться очаги разумной жизни, успевшей за миллиарды лет далеко обогнать в своем развитии нашу цивилизацию.

Пятое свидетельство можно связать с той уникальной ролью, которую человечество играет в геохимической эволюции Земли. Феномен, являющийся уникальным для одной планеты, вполне может оказаться универсальным для множества других планет.

Шестое свидетельство является теоретическим обобщением предыдущего: из теории самоорганизующихся систем следует, что основной вектор их эволюции направлен в сторону все более сложных структур.

В 1967 г. Джоселин Белл и Энтони Хьюиш из Института радиоастрономии Кембриджского университета (Англия) обнаружили идущие из космоса прерывистые радиосигналы, возникающие и исчезающие с интервалом около секунды. Их источником не могли быть обычные звезды.

«Наконец-то, — подумали авторы открытия, — зеленые человечки!»

Но нет, сказали им теоретики. Загадочные сигналы излучают все-таки звезды, правда, очень необычные, а состоящие из одного только нейтронного вещества, и потому очень плотные. Их назвали пульсарами.

Прямые наблюдения за космосом не позволили приблизиться к разгадке тайн внеземного разума. Требовалась специальная целенаправленная программа его поисков.

V.2. ВИРТУАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО ЭВОЛЮЦИИ КЦ
Принципы технологической эволюции

Креативная деятельность КЦ (космических цивилизаций) по расширению границ гомеостазиса и освоению новых экологических ниш во всем многомерном пространстве ее существования опирается на технологию. Иногда говорят о «нетехнологической» эволюции, но ведь технология — понятие значительно более широкое, чем использование машинной техники. Технология КЦ — это управляемые способы креативной деятельности.

При исследовании КЦ их обычно рассматривают как неструктурированные системы, отличительные признаки которых носят главным образом качественный характер. Анализ систем этого класса ведется на основе эвристического метода, возможность математического моделирования отсутствует.

Этому подходу соответствуют классификации КЦ по уровню энергопотребления (Н.С. Кардашев [20]) или по пространственному признаку (А.Д. Урсул [33]). Согласно классификации Кардашева КЦ I, II и III типа — это цивилизации, вышедшие на уровень энергопотребления в масштабе энергии, получаемой планетой от своего солнца, излучаемой солнцем и всеми звездами галактики (3*1024; 1,3*1034 и 1,3*1045 Дж/год соответственно). Урсул предлагает подразделять КЦ на планетарные, межпланетные, межзвездные и межгалактические.

Достоинство этих принципов классификации заключается в их простоте: уровень развития КЦ оценивается с помощью одного количественного показателя. Но эти принципы обладают серьезными недостатками: они несистемны и ориентированы исключительно на экстенсивный характер развития. Основу этих классификаций составляет ничем не мотивированная экстраполяция энергопотребления и пространственного масштаба КЦ по сравнению с уровнем, достигнутым сегодня на Земле. Поэтому с позиций системного анализа эти принципы классификации неприемлемы.

Иной подход к классификации КЦ содержится в работе В.С. Троицкого, который предложил принять за ее основу характер источников энергии и энерговесовой показатель энергоустановок [21]. Согласно его точке зрения КЦ I типа овладевает источниками химической энергии и скоростями порядка 10 км/с, II типа — ядерной энергией и скоростями ~ 0,01 с, III типа — скоростями ~ 0,5 с. Однако и такая классификация по существу не опирается на структурированные признаки, а потому не может быть использована при построении системных моделей КЦ.

Ю.А. Шрейдер формулирует еще два возможных подхода к классификации КЦ — филогенетический, основанный на принципах общности происхождения, и номогенетический, т.е. основанный на близости структуры [34]. Но эти принципы предполагают априорную информацию о КЦ, которой мы, естественно, не располагаем.

Для применения методов системного анализа необходимо назначить такие количественные критерии развития, которые позволили бы рассматривать КЦ как хорошо структурированные системы. В этом случае открывается принципиальная возможность построения математических моделей эволюции КЦ.

В 1960 г. Дж. Бернал сформулировал основные направления, вокруг которых концентрируются перспективные научные исследования [35]:

  1. Энергетика;
  2. ЭВМ;
  3. Биология.

Прошедшие годы не внесли поправок в этот список, и это неудивительно, потому что речь идет о наиболее фундаментальных проблемах, от решения которых еще на долгие годы будет во многом зависеть судьба нашей цивилизации.

Ограничим поэтому число критериев, определяющих уровень развития КЦ, тремя, охарактеризовав с их помощью источники энергии, используемые КЦ (критерий S1), системы обработки информации и управления (S2) и самоорганизацию психозоя, т.е. разумной жизни (S3).

Сформулируем признаки, с помощью которых можно определить относительный уровень развития КЦ по каждому из этих трех критериев:

  • степень устойчивости системы по отношению к возмущениям и расширение границ гомеостазиса;
  • снижение уровня мигрирующей энергии и интенсивности дестабилизирующего воздействия на среду;
  • степень когерентности основных технологических процессов.

Первый из этих признаков непосредственно вытекает из определения КЦ как креативно-адаптирующей системы. Следующий признак, быть может, значительно более важная характеристика уровня развития КЦ, чем величина энергопотребления.

Последний признак связан с предыдущим, но требует пояснений. В современной физической теории когерентность (или кооперативность, фазировку, корреляцию) взаимопревращений видов энергии и вещества рассматривают как некоторое общее свойство материи. Согласно этим представлениям когерентность характеризуется как потенциально возможное состояние любых форм существования материальных объектов (элементарные частицы, электромагнитное поле и т.д.).

По признаку когерентности можно, например, классифицировать различные виды энергии — квантово-вакуумную, солнечную, ядерную, электрическую, механическую, химическую, тепловую — по их относительной ценности, используя в качестве количественной меры понятие негэнтропии.

Применяя этот подход, можно построить иерархическое пространство состояний. В результате мы получим четырехмерную модель пространства — времени, где пространственными осями являются критерии энергетики, информации и самоорганизации разумной жизни, а четвертой осью будет время эволюции. Процесс самодвижения КЦ в этом виртуальном эволюционном пространстве по необходимости будет носить циклический, бифуркационный характер, когда период сравнительно спокойного развития время от времени сменяется структурными и системными кризисами [36, 37].

Поскольку эволюционирующая КЦ представляет собой самоорганизующуюся систему, ее развитие подчиняется закономерностям, которые изучает нелинейная наука, или синергетика. Рассмотрим коротко эти закономерности.

  1. Принцип открытости: развитие КЦ сопровождается обменом энергией, веществом и информацией с окружающей ее космической средой.
  2. Принцип нелинейности: уравнения, с помощью которых можно описать динамику КЦ, включают члены в степени выше первой. Следствием нелинейности является неизбежность бифуркаций, или эволюционных катастроф, регулярно сменяющих режимы аттракторов — состояний, в которых за счет отрицательных обратных связей автоматически подавляются такие возмущения.
  3. Принцип когерентности, или самосогласованного протекания различных эволюционных процессов.

Из этих общих закономерностей следуют фундаментальные свойства КЦ как самоорганизующихся систем. Рассмотрим наиболее важные из них.

  1. Необратимость эволюционных процессов. Развитие КЦ не может носить «возвратного» характера. Эволюционный барьер, не позволяющий стреле времени повернуть «вспять», обусловлен нелинейными эффектами.
  2. Наличие спектра альтернативных эволюционных сценариев, следующих за точкой бифуркации. Эволюция КЦ подчиняется не классическому, а синергетическому принципу детерминации. В силу этого принципа у нас нет возможности построить однозначный прогноз самодвижения КЦ даже в самой простой четырехмерной модели эволюционного пространства — времени. Но мы можем решить другую задачу: наметить наиболее вероятные векторы эволюции по всем трем базовым критериям технологической эволюции.
  3. Динамизм структуры КЦ: технологическая эволюция неизбежно сопровождается внутренней перестройкой КЦ, обеспечивающей оптимальное функционирование систем обмена информацией и управления.
  4. Наличие режимов с обострением. Примером такого режима является открытый С.П. Капицей закон гиперболического роста численности народонаселения Земли [38]. Согласно этому закону, к 2030 г. эта численность должна оказаться бесконечно большой. Разумеется, этого не произойдет и неизбежен демографический переход к другой популяционной закономерности, но весь вопрос в том, какую цену придется заплатить человечеству за эту смену режима. КЦ, развивающаяся по ноосферному сценарию коэволюции с окружающей средой, планомерными действиями предупреждает свой переход в автокаталитический режим с обострением.
  5. Альтернативистика конструирования будущего КЦ. Поскольку за зоной бифуркации расположено пространство альтернативных эволюционных сценариев, КЦ, развивающаяся по ноосферной модели, выбирает программу постбифуркационного развития, отвечающую минимизации риска выхода на тупиковые эволюционные паттерны. Свет из будущего позволяет ей принять оптимальное решение.
  6. Фундаментальная роль случайностей как наиболее опасный для устойчивого развития КЦ фактор. В зоне бифуркации отрицательные обратные связи, ранее поддерживавшие устойчивость режима аттракции, из-за нелинейных эффектов утрачивают свое действие. В результате второстепенные, случайные факторы могут подтолкнуть развитие КЦ в сторону тупикового эволюционного паттерна.
  7. Потенциальная асинхронность темпоритма различных эволюционных процессов, развивающихся параллельно. Сбой темпоритма — прямая дорога к очередному кризису, или бифуркации. Фактором, который в состоянии противодействовать этому опасному развитию событий, являются диссипативные процессы. Хаос может играть конструктивную роль в эволюции КЦ в соответствии с принципом «развитие через разрушение».
  8. Принцип подчинения как фактор, позволяющий демпфировать вредное влияние фундаментальной роли случайностей в зоне бифуркации. Смысл этого принципа состоит в том, что переход к моде аттракции определяется небольшим количеством регулировочных параметров порядка, поскольку все остальные факторы при этом подавляются. Знание этого принципа позволяет КЦ выбрать оптимальную стратегию действий по преодолению очередного эволюционного кризиса.

Динамика техноэволюции

Как показал анализ, практически должны отсутствовать КЦ (космические цивилизации), избравшие стратегию неограниченного перемалывания космических пространств и освоения энергии в звездных масштабах. Остается оценить время, потребное КЦ для выхода на высшие уровни технологической эволюции, и их судьбу в зависимости от выбранной стратегии развития.

  1. Режим нулевого роста. Учитывая запасы минеральных ресурсов на Земле и скорость их потребления в настоящее время, продолжительность этого глобального периода застоя составит не более 1000 лет.
  2. Исчерпание ресурсов в конце периода застоя. Следствием этой ситуации может явиться распад ранее единой КЦ на отдельные социумы, часть из которых может выбрать имперскую стратегию автоэволюции за счет подавления своих былых партнеров.

    Этот сценарий можно пояснить на примере истории первых цивилизаций, которые появились на нашей планете около 6000 тыс. лет назад. Условия их возникновения объяснены К. Марксом, который ввел в науку понятие прибавочного продукта. Именно благодаря революции в технологии, т.е. в орудиях и средствах производства, стало возможным получение прибавочного продукта, товарных излишков. На этой основе и возникли древние цивилизации — сложные социальные структуры с разделением труда, с обменом товарной продукцией и с наличием групп, оторванных от непосредственного производства. Таким образом в основе возникновения первых цивилизаций на Земле лежали производственные процессы преимущественно интенсивного характера. Что касается гибели этих цивилизаций, то помимо социальных конфликтов и войн, большую, а иногда и определяющую роль играли истощение природных ресурсов и ущерб, который непродуманные действия наносили биосфере.

    Однако гибель древних цивилизаций, ареал которых был ограниченным, не прерывала поступательного хода истории человечества — действовали законы неравномерного развития и постоянного взаимовлияния различных культур.

    Все это подтверждает насущную необходимость качественных изменений, перехода цивилизации к интенсивному процессу развития. Прогресс невозможно и не нужно останавливать, но его нельзя связывать с экстенсивным развитием, с ростом вширь.

    Цивилизация, деятельность которой стала планетарным и космическим фактором, нуждается в новом экологическом мировоззрении. И составной частью, предпосылкой перехода к этому новому мировоззрению должно стать утверждение новой, постиндустриальной цивилизации, вне которой невозможно становление научно сбалансированного характера деятельности общества в масштабах всей планеты.

    Таким образом, рассмотренные случаи эволюции цивилизаций соответствуют неустойчивым режимам. Численность таких КЦ не может быть значительной в силу действия общих законов их развития. Поэтому наибольший интерес представляет третий случай.

  3. Развивающиеся КЦ. На основании анализа, выполненного в предыдущих главах, сделаем упрощающее предположение, что процесс технологической эволюции развивается синхронно по всем трем критериям S. Расчеты показывают, что при сохранении современных темпов развития выход КЦ на высшие уровни эволюции займет около 300 лет, а при их снижении до величины, близкой к стагнации, — около 105 лет.

Но такие стагнационные темпы развития для нашей земной цивилизации неприемлемы: слишком медленное обновление технологий в условиях растущего загрязнения окружающей среды грозит экологической катастрофой.

Таким образом, рассматриваемая системная модель эволюции КЦ приводит к выводу, что их автономная техноэволюция носит взрывной характер и по космическим масштабам заканчивается практически мгновенно.

Отсюда, между прочим, следует, что гипотеза В.С. Троицкого о практически одновременном возникновении разных КЦ вряд ли может объяснить астросоциологический парадокс. Другой вывод состоит в том, что конечные стадии техноэволюции КЦ скорее всего оказываются близкими и слабо зависят от их стартовых условий. По мере автономного развития возможное разнообразие КЦ постепенно уменьшается и различные пути их эволюции сходятся на некоторой унифицированной стадии развития ноосферы.

Подобный асимптотический ход фазовых траекторий автономной технологической эволюции было бы неправильно истолковывать в финалистском духе в стиле, например, гипотезы фон Хорнера о неизбежности гибели цивилизации в конце технологической стадии ее развития. Для этого нет ни методологических, ни фактических оснований. Дело в том, что в рамках системной модели техноэволюции, построенной на основе обобщения тенденций развития современной науки, о дальнейшей судьбе автономной КЦ, достигшей высших ступеней эволюции, сказать нельзя ничего. Анализ этого вопроса следует продолжить на другой методологической основе.

Что же касается финалистских концепций и попыток обосновать их на основе закономерностей техноэволюции, то лучше всего ответить на них прекрасными словами Тейяр де Шардена: «Чем больше человек будет становиться человеком, тем меньше он согласится на что-нибудь иное, кроме бесконечного и неистребимого движения к новому» [75].

Из вышесказанного следует, что:

  1. Основным направлением техноэволюции КЦ является ее самодвижение по бифуркационной модели интенсивного развития;
  2. Пределы экстенсивного развития КЦ по пространственным масштабам и энергопотреблению определяются жесткими экологическими ограничениями;
  3. Продолжительность техноэволюции КЦ лежит в пределах нескольких тысяч или десятков тысяч лет, что по масштабам космического времени означает процесс взрывного типа;
  4. Ввиду бифуркационного характера техноэволюции поиск контактов с другими КЦ на этом этапе развития не может относиться к числу приоритетных задач.

Конструирование обитаемых миров.
Cага о Демиурге

Примем в качестве исходного постулата ситуацию, заключающуюся в том, что существует КЦ (космическая цивилизация), давно завершившая стадию техноэволюции, достигшая ноэнического состояния гомеостаза и практически полностью освоившая доступный ей экологический ареал. Такая КЦ закономерно оказывается на пороге эволюционного тупика и как следствие — креативного вырождения. На некоторое время ее могут спасти какие-то игровые варианты карнавальной культуры, но невозможно превратить жизнь в нескончаемый праздник. Для выживания такой КЦ насущно необходима новая креативная стратегия, а в постулированных нами условиях ее существования такой стратегией может оказаться только гетерономная эволюция.

А теперь для чистоты анализа введем в нашу теоретическую модель второй постулат: допустим, что во вселенной, где возникла и существует такая КЦ, физические условия крайне неблагоприятны для появления разумной жизни и, следовательно, наша гипотетическая КЦ является там практически единственным исключением. Заметим, что именно так некоторые специалисты оценивают сегодня положение нашей собственной цивилизации [42].

Первое, что вынуждена будет сделать такая КЦ, приняв гетерономную стратегию, — это озаботиться конструированием искусственной разумной жизни. Сама по себе эта идея не новая, и решение ее с помощью разработки подходящей программы для ЭВМ не представляет принципиальных трудностей. Один из вариантов такой программы разработал К. Лангтон из Института Санта-Фе (США) [81, с. 323]. Интересно, что работая со своими компьютерными моделями, он начал воспринимать их как живых существ и даже пришел на этом основании к этическим выводам.

Но вряд ли подобный полумистический романтизм способен долго устраивать нашу КЦ. Завершив этап компьютерного моделирования искусственной разумной жизни, она скорее всего решит сделать следующий шаг и принять на себя функции Конструктора космических миров [109–112].

Очевидно существует только один способ повлиять на фундаментальные свойства вселенной — это воздействие на самые начальные условия ее формирования, относящиеся ко времени Большого Взрыва. Как ни странно, но мы можем подсказать нашему космическому Демиургу некоторые способы подхода к этой задаче, разумеется, крайне экстравагантные, но тем не менее имеющие серьезную научную основу. Первый из этих способов состоит в путешествии в далекое прошлое, чтобы путем небольшого воздействия на регулировочные параметры Большого Взрыва вызвать развитие следующих за ним процессов в нужном для Демиурга направлении. Самая сложная часть этой задачи — это конструирование машины времени. Но именно здесь в нашем распоряжении имеется теоретическая подсказка, которую недавно обосновал один из ведущих специалистов по космологии, нынешний директор знаменитой датской обсерватории «Ураниборг » И.Д. Новиков [91]. Анализируя решения уравнений общей теории относительности, он показал, каким образом эта задача может быть решена, — разумеется, не средствами нашей техники, но ведь мы говорим о Космическом Конструкторе.

Но возможен и альтернативный подход, основанный на теории макро-микросимметричной Вселенной академика М.А. Маркова [84]. Используя эту теорию и правильно подбирая условия эксперимента, Конструктор сможет, даже не покидая стен своей лаборатории, создать фридмон, который будет содержать новую вселенную, развивающуюся по закономерностям, благоприятным для возникновения очагов разумной жизни. А чтобы установить связь с этой микроскопической для него, но макроскопической для самой себя молодой вселенной и держать ее под контролем, он найдет способ подключить к ней коммуникационные «кротовые норы». Их существование также предсказывается ОТО.

Но одних только «кротовых нор» для контроля за ходом эволюции и точечной его корректировки в опасных зонах бифуркаций Конструктору будет недостаточно. Чтобы приблизиться к решению этих задач, он сможет воспользоваться еще двумя научными идеями. Во-первых, это использование мэона — информационных структур квантового вакуума — как семантического банка идей для грядущей эволюции созданного им разума [10, 92]. А во-вторых, использование торсионных полей для интуитивной связи аборигенов этого нового мира как с информационным потенциалом мэона, так и с самим Конструктором [9, 10].

Демиургу потребуется и третье — создание систем для оперативного контроля над процессами эволюции и точечного управления этими процессами. Подходящая идея тоже есть в нашем распоряжении: обеими функциями вполне можно наделить загадочные НЛО, которые неизвестно для чего то и дело бороздят воздушный океан нашей планеты. Вступать в прямой контакт с аборигенами этим автоматическим системам контроля нет необходимости.

Никто не помешает нашему Конструктору создать не один такой мир искусственной разумной жизни, а столько, сколько ему потребуется. Он несомненно будет относиться к этим своим созданиям с любовью: ведь их появление позволит ему сойти с тупикового эволюционного паттерна, сделает осмысленным его собственное существование как очередного витка борьбы против энтропии черной — этого извечного врага разумной жизни. И кроме того, у него появится надежда, что какая-то часть из числа сконструированных им миров, закономерно поднимаясь по ступеням эволюции, в конечном счете сумеет стать для него не только достойными собеседниками, но и соратниками в его многотрудных делах Демиурга — Конструктора обитаемых миров.

Хочется специально подчеркнуть: в гипотезе об этом Конструкторе не использовано ни одной идеи, которая не имела бы научного обоснования. Поэтому если и можно назвать эту идею фантастической, то это особый жанр фантастики — фантастика для ученых.

При внимательном чтении можно обнаружить параллелизм между нашей гипотезой о Конструкторе — строителе космических миров и некоторыми версиями Антропного принципа. Близкие идеи принадлежат Дж. Уилеру («принцип участия»: в некоторой странной степени человек участвует в создании Вселенной) и Ф. Типлеру («Финалистский принцип»: во Вселенной должен появиться «фабрикант информации, напоминающий точку Омега» П. Тейяр де Шардена). Однако это сходство чисто внешнее: наша концепция базируется на совершенно ином методологическом подходе.

У кого-то из читателей может возникнуть подозрение, что вся эта концепция Космического Демиурга не более, чем приукрашенная научной терминологией версия религиозной догматики. Но хотя аналогия с этой догматикой и в самом деле напрашивается, смысл нашей гипотезы прямо противоположен символу веры. Религия основана на откровении, на вере в существование божественного Абсолюта — предвечного, неизменного и непознаваемого Творца всего сущего, Вседержителя, от воли которого зависят грядущие судьбы мира. Верующему человеку остается только следовать заветам Создателя и уповать на его милость.

Образ нашего гипотетического Конструктора совершенно иной: это всего лишь проекция нашего собственного ума, нашего сознания и нашей технологии на бесконечно далекую от нас эпоху эволюции разумной жизни. И если наш Конструктор созидает новые миры, то он может делать это, лишь опираясь на наиболее фундаментальные законы Универсума, а не сооружать их из ничего .А потому и помыслы, и тревоги, и надежды, и любовь Конструктора — это тоже наши собственные суждения и наши чувства. И значит, духовная природа Конструктора, его стратегия, его цели и задачи могут быть осмыслены и поняты нами, более того, на определенном этапе эволюции у нас может появиться шанс вступить с ним в прямой диалог — именно к этому он стремится с самого начала. Все это будет именно так, если наша полуфантастическая гипотеза о Космическом Демиурге хотя бы в какой-то степени отражает реальность.

Что же касается внешнего сходства этой вполне рационалистической гипотезы с иррациональным символом веры, то оно идет значительно дальше, чем может показаться с первого взгляда. При их более внимательном сопоставлении нетрудно обнаружить параллелизм концепции Конструктора и догматов святой Троицы: Космический Демиург — Бог-Отец, семантический банк мэона — Логос, Бог-Сын, торсионная коммуникация — Дух Святой, функция которого состоит в обеспечении откровения. Вдумываясь в эти оппозиции, можно придти к еретической мысли: не сработала ли именно эта функция откровения, инсайта, когда основоположники великих мировых религий Будда, Конфуций, Зороастр, Моисей, Христос, Магомет продумывали свои версии святого вероучения? И не объясняется ли различие этих сакральных версий тем, что, получая путем озарения из глубин мэона семантический импульс знания, каждый из них пропускал его через информационный фильтр собственного мировидения — в полном соответствии с механизмом получения нового текста с помощью формулы Байеса — Налимова?

Ответов на эти вопросы у нас нет. Что же касается гипотезы о Демиурге — Конструкторе обитаемых миров, то она, думается, имеет право на существование.

Итак, совокупность моделей технологической эволюции и стохастических моделей, проанализированных в разделе V.4, можно рассматривать как единую обобщенную модель эволюции КЦ, сочетающую детерминистские и вероятностные принципы построения. Обобщенная модель, построенная на таком сочетании детерминистского и стохастического подходов, не обладает жестко фиксированной структурой и благодаря этому способна реагировать на неизбежные в будущем изменения граничных условий, т.е. на появление принципиально новых открытий. Учитывая последнюю особенность, траектории эволюции КЦ, прогнозируемые в рамках обобщенной модели, не следует рассматривать как жестко заданные, они определяют лишь наиболее общие тенденции и направления развития разумной жизни, отнесенные к значительным промежуткам времени. В этом проявляется принципиальное отличие обобщенной модели эволюции КЦ от рассмотренной в V.3 модели их технологической эволюции, основные этапы которой в значительной степени детерминированы.

V.6. СИСТЕМНАЯ МОДЕЛЬ КОСМИЧЕСКОГО РАЗУМА

Существуют ли где-то во Вселенной другие очаги разумной жизни или мы волею случая либо вследствие неких неустановленных пока закономерностей практически одиноки в безбрежных космических просторах? Этот вопрос для понимания грядущих судеб человечества имеет далеко не праздное значение.

В случае удовлетворительного решения проблемы SETI можно не сомневаться, что перед нами откроются горизонты нового Эльдорадо позитивного знания. А что может быть более ценного в наш век информационного общества? Не меньшее значение будет иметь для нас и отрицательный ответ, потому что он поставит под сомнение сам смысл нашего существования, заставит нас подвергнуть самой серьезной переоценке те жизненные ценности, которые принято считать высокими.

Продолжавшиеся около полувека попытки получить ответ на этот вопрос пока так и не дали удовлетворительных результатов. Но несмотря на неудачи, мы с большой степенью уверенности можем утверждать: ответ получен будет, причем обязательно положительный. Какие у нас есть основания для такой уверенности?

Во-первых, это большое количество косвенных свидетельств в пользу гипотезы Джордано Бруно о множественности обитаемых миров. Во-вторых, как ни странно, это сама неудача поисков: пытались найти радиоцивилизации, вышедшие на уровень потребления энергии в звездных масштабах. И не нашли их.

Системное моделирование эволюции КЦ, выполненное в этой работе, приводит к выводу, что таких цивилизаций скорее всего нет совсем. Разумная жизнь развивается по законам космической экологии и любая попытка нарушить их ведет в эволюционный тупик. Неудача поиска радиоцивилизаций свидетельствует в пользу этих выводов.

В-третьих, мы теперь знаем, что существует способ межзвездной коммуникации значительно более перспективный, чем традиционная радиосвязь, — это торсионные и электроторсионные технологии коммуникации. Однако ставить вопрос о переносе центра тяжести исследований по проблеме SETI в область торсионных систем связи пока преждевременно: разработка торсионных систем связи находится еще на начальном этапе инженерных разработок. Вместе с тем, тот объем научной информации в области торсионных технологий, полученный разными группами экспериментаторов в разных исследовательских центрах, которым мы располагаем к настоящему времени, не оставляет места для скептических оценок, которые по отношению к этой технике еще недавно были в большой моде. Вполне вероятно, что другие цивилизации давно овладели этой наиболее эффективной технологией.

Если первая проблема, исследованная в монографии, состояла в анализе рациональной стратегии выбора оптимальных каналов связи на межзвездные расстояния, то вторая относилась к поиску ответов на группу взаимосвязанных вопросов:

  • Кто они такие, представители внеземного разума?
  • Существуют ли универсальные закономерности, которым подчиняется эволюция космических цивилизаций?
  • На что мы можем надеяться, установив с ними контакт?
  • Нужен ли контакт с нами субъектам внеземного разума?
  • Сумеем ли мы найти с ними общий язык?
  • Имеются ли основания для гипотезы о существовании коллективного межзвездного интеллекта — космического Разума?

Для исследования этих вопросов в монографии использованы методы синергетического моделирования. В основе системных моделей космических цивилизаций, рассмотренных в книге, лежат три постулата — об универсальном характере основных законов, действующих во Вселенной, о возникновении разумной жизни как закономерном этапе эволюции материи и об эволюции КЦ как самоорганизующихся систем. Методологической основой моделей послужили принципы системного анализа, синергетики, теории катастроф, семиотики. На базе такого подхода построена совокупность системных моделей эволюции космических цивилизаций, носящих универсальный характер и пригодных для оценки возможных направлений и особенностей развития разумной жизни для промежутков времени, сопоставимых с возрастом Вселенной. В том числе и наиболее отдаленного будущего нашей земной цивилизации.

Системные модели КЦ построены на основе сочетания детерминированного и стохастического подходов. Выбирая в качестве исходного состояния КЦ уровень, близкий к достигнутому нашей цивилизацией на старте космической эры, можно обосновать модель их технологической эволюции. При построении этой модели использована система частных и общих критериев, определяющих источники энергии, систему управления и самоорганизацию разумной жизни. Такой подход позволил ввести иерархическое пространство возможных состояний КЦ, в переходе между которыми и состоит процесс их технологической эволюции.

Иерархическое пространство состояний определяет возможности техноэволюции КЦ. Эти возможности превращаются в необходимость в силу действия объективных законов эволюции КЦ, определяемой как гомеостат второго рода, для которого главной является креативно-адаптирующая функция.

Анализ множества возможных траекторий техноэволюции позволяет сформулировать правила отбора этих траекторий, согласно которым существуют объективно предпочтительные направления развития.

Исследование динамических закономерностей техноэволюции позволило сделать важные выводы. Показано, во-первых, что техноэволюция носит главным образом интенсивный, а не экстенсивный характер и определяется прежде всего периодическими глубокими перестройками и усложнением структуры КЦ. Отсюда следует, в частности, ошибочность основного постулата радиоастрономической концепции о неограниченной экспансии разума во Вселенную, включая пространство обитания и энергопотребление.

Во-вторых, процесс техноэволюции по космическим масштабам заканчивается практически мгновенно — за промежутки времени не более 104–105 лет. В-третьих, независимо от условий вблизи «точки старта» различные пути техноэволюции сходятся на некоторой конечной унифицированной стадии развития ноосферы.

Для анализа направлений посттехнологической эволюции КЦ предложены стохастические модели их развития. Оценка функции распределения КЦ по этим моделям показала, что наибольшей эвристической ценностью для проблемы контакта обладают модели метанаучной и гетерономной эволюции.

Модель метанаучной эволюции основана на совокупности современных физических гипотез об экстремальных свойствах пространственно-временной метрики квантового вакуума, о макро-микросимметрии Вселенной и т.п. Если вследствие экспериментального подтверждения подобных гипотез фазовое иерархическое пространство возможных состояний КЦ в будущем сможет достраиваться, то это позволит значительно увеличить прогнозируемый срок техноэволюции.

Модель гетерономной эволюции исходит из дополнительного предположения о существовании во Вселенной областей с достаточно высокой плотностью КЦ, между которыми возможен эффективный обмен информацией. Результатом этого процесса будет возникновение новой высокоорганизованной и высокоустойчивой иерархической структуры — метацивилизации. Одно из следствий анализа динамической устойчивости МЦ состоит в том, что численность входящих в них КЦ не должна превышать некоторой пороговой величины.

Совокупность детерминированных и стохастических моделей можно рассматривать как обобщенную системную модель эволюции КЦ. С помощью этой модели сформулированы рекомендации по выбору оптимальной стратегии поиска космического Разума. Показано, в частности, что эффективность стратегии, основанной на использовании радиоастрономических методов невелика, а при торсионных методах окажется в перспективе значительно более высокой.

Как показал анализ, заслуживает внимания модель индуцированного контакта, в основе которой лежит гипотеза о деятельности высокоразвитых КЦ или МЦ, направленной на ускорение развития разумной жизни на других планетах. Построенная на основании системных принципов единая обобщенная модель космического Разума обладает рядом преимуществ:

  1. Модель опирается на общенаучный подход к проблеме, при ее построении использованы рекомендации большого числа научных дисциплин.
  2. Модель может служить методологической основой для критического отбора конкретных гипотез о распространенности, формах и структуре космического Разума.
    Из этой модели следует, в частности, что неограниченная пространственная и энергетическая экспансия КЦ невозможна.
  3. Модель не обладает жестко детерминированной структурой, она допускает внесение последующих существенных изменений и уточнений в процессе исследований.
  4. Модель может быть использована при построении сбалансированной рациональной программы нового этапа исследований по проблеме поиска космического разума SETI.
  5. Модель пригодна для оценок отдаленных перспектив эволюции нашей земной цивилизации.

В какой степени сформулированные в настоящей работе идеи о системной концепции космических цивилизаций окажутся действительно полезными, покажут будущие конкретные исследования. Временные неудачи и трудности не должны разочаровывать энтузиастов, хотя, по-видимому, проблема поиска космического Разума оказалась намного более сложной, чем думали еще лет двадцать назад.

В заключение хочется напомнить замечательные слова академика Л.А. Арцимовича, сказанные по поводу перспектив решения другой сложной проблемы [107]: «Природа может расположить на пути решения этой проблемы лишь ограниченное число трудностей, и после того, как человеку, благодаря проявлению творческой активности, удастся их преодолеть, она уже не в состоянии будет изобрести новые. Неизвестно лишь, насколько затянется этот процесс». К поиску наших космических братьев по разуму эти слова могут быть отнесены в полной мере.

I.18. НИЧТО, КОТОРОЕ ВСЕ

Когда заканчивался XIX в., многие физики полагали, что их наука близка к завершению. Но уже через несколько лет стало ясно, что в действительности дело обстоит прямо противоположным образом — были опубликованы первые работы по теории относительности и квантовой механике. Именно эти научные дисциплины оказали наибольшее воздействие на развитие науки и технологического комплекса ХХ в.

XXI в. начинается при сходных обстоятельствах. Прорывные достижения в области физики вакуума вместе с новейшими успехами микроэлектроники, генотехники и некоторых других научных направлений в значительной мере определят облик науки и техники наступающего столетия.

Прочитав все, что говорилось о Пустоте выше, можно подумать, что за прошедшие со времен античных философов две с половиной тысячи лет научная мысль ушла страшно далеко от их наивных идей, единственным преимуществом которых остается, кажется, лишь кристальная ясность первоначального мифотворчества. Но не будем судить свысока о наших далеких великих предках: сила их мысли нимало не уступала гению наших самых великих современников, главное различие между ними — это всего лишь мощность информационного и методологического инструментария, на который они могли опираться в своих рассуждениях.

Однако при более внимательном рассмотрении тех предварительных итогов, к которым мы пришли, можно обнаружить удивительный факт: наша мысль совершила полный круг — всепроникающий и вездесущий квантовый вакуум весьма напоминает Единое, или мэон, существование которого угадывали античные мудрецы. Если воспользоваться привычным для нас понятием пространства — времени, то вакуум можно мыслить как тонкую и саму по себе никак не ощущаемую сеть, охватывающую всю Вселенную и проникающую повсюду — от гигантских скоплений галактик до мельчайших атомов. Эта сеть обеспечивает информационную связь всего со всем, причем делает это без каких-либо задержек по времени, невзирая на какие угодно расстояния [13, 33].

Помимо информационной всеобщей взаимосвязи, мэоновая сеть обеспечивает и другие функции. Можно думать, что именно мэоновые протоструктуры играют роль триггера в спонтанных процессах выброса энергии квантового вакуума, которые могут проявляться также в возникновении «из ничего » материальных частиц. Фундаментальные взаимодействия — гравитационные, электромагнитные, торсионные и, возможно, ядерные — также являются порождением этой мэоновой онтологической протоструктуры Вселенной.

Принятие мэоновой концепции позволяет дать новые ответы на вопросы, сформулированные великими философами. Мартин Хайдеггер спрашивал: почему бытие, а не небытие? Наш ответ звучит так: бытие существует именно потому, что ему предшествует и его порождает его отсутствие — мэон [26].

Весь материальный мир, по словам П.Дирака, сотворен из квантового вакуума. «Описание этого субстрата как материального неадекватно, — пишет он, — поскольку он однородно заполняет все пространство и не существует методов, какими его можно было бы обнаружить. Но именно он является той исключительной материальной формой, из которой создана материя» (цит. по [31, c.39]).

Именно такое восприятие Пустоты, Ничто как первоосновы реальности является главной идеей махаянистского буддизма, а также философии Лао-цзы. Как свидетельствует один из основателей трансперсональной психологии Ст. Гроф, ощущение Пустоты как источника творения материального мира характерно для переживаний трансперсонального опыта [там же].

Рене Декарт разделил мир бытия на две части, имеющие разную природу, — res extensa, материальный протяженный мир предметов и res cogitans, мир духа, сознания, не обладающий ни материальными, ни пространственными характеристиками [22]. Эта концепция Декарта явилась одним из постулатов классического миропредставления. У нас появилась теперь возможность смотреть на эту проблему иначе: оба слоя реальности — мир материи и мир сознания — имеют общую физическую, а следовательно, материальную первооснову, которой и является мэон. Кроме того, семантические структуры мэона с помощью торсионных полей обеспечивают универсальную информационную связь между собой биологических объектов и экстрасенсорные взаимодействия всех со всеми [14]. Не всегда хорошо контролируемый характер этих взаимодействий, вызывающий у скептиков сомнения в самой возможности парапсихологических эффектов, объясняется скорее всего наличием большого количества помех, связанных с торсионными и электроторсионными полями.

«Где находится физика ума?» — спрашивает член Лондонского королевского общества профессор математики Оксфордского университета Роджер Пенроуз [34]. И не находит ответа. Обращаясь к современным достижениям физики квантового вакуума, можно подсказать, в каком направлении следует двигаться, чтобы получить наконец ответ.

Иммануил Кант ставил вопрос: что такое человек? Разумеется, это комплексный вопрос, относящийся к ведению философской антропологии. Но у него есть и специфический физический аспект, связанный с раскрытием механизмов психической деятельности, механизмов сознания. Физика квантового вакуума может сказать свое слово и в этой области научного анализа.

Можно ли построить Последнюю Теорию Всего? — спрашивает ведущий специалист по космологии профессор Кембриджского университета Стивен Хокинг [27]. Теоретикам удалось описать электромагнитные и слабые ядерные взаимодействия в рамках единой теории электрослабых взаимодействий. Они приблизились к созданию теории Великого объединения, которая будет включать также и сильные ядерные взаимодействия. Осталось, говорит Хокинг, сделать заключительный шаг, учтя также и последний, четвертый, тип фундаментальных взаимодействий — гравитационные силы.

Нам ясно теперь, что этот шаг, даже если его и удастся сделать, последним не окажется. Этого не случится, во-первых, потому, что существует пятый тип фундаментальных взаимодействий — торсионные эффекты, а во-вторых, при том подходе, который Хокинг считает завершающим, никак не учитываются нелинейные эффекты. Нелинейная наука, теория хаоса, которая обязательно будет включать физику мэона, основанную также на нелинейных эффектах, — вот одно из наиболее магистральных и перспективных направлений научного поиска XXI в.

Оценивая фундаментальное значение достижений в области физики вакуума для естествознания и технологии нового времени, Джон Уилер сформулировал очень емкий по содержанию, но крайне лаконичный по форме принцип: «Все есть Ничто» [24]. Сходную оценку предложил советский академик Г.И. Наан: «Вакуум есть все, и все есть вакуум» [16].

А один из первооткрывателей физического вакуума Поль Дирак следующим образом определил значение исследований в этой области: «Проблема точного описания вакуума, по моему мнению, является основной проблемой, стоящей в настоящее время перед физиками» [19].

Что касается физики торсионных полей и теории Шипова — Акимова, то наиболее последовательную оценку дал ей известный физик Эрвин Ласло: «Вселенная, описываемая теорией с передачей сигнала по вакууму, значительно более взаимосвязана, чем мир теории относительности Эйнштейна. Открытие этого поля означает фундаментальный сдвиг в картине мира» [33].